Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Разрабатывать — так уж всех, — жёстко сказал Лось. — Ты уверен, что ГП нам не соврал? Уверен?

Логика в его сомнениях была, и немалая. За информацию о победительнице многие букмекерские конторы готовы выложить немалые суммы, и ГП мог подстраховаться, дезинформировав следователей КРТ.

— В неё же стреляли… — высказал Стрельцов ещё один довод в пользу Надежды.

— Подумаешь… Вот если бы убили…

— Циник ты, Лёша.

— А ты можешь придумать лучший способ отвести от себя подозрения? В консервной банке, летающей чёрт знает где? Там, знаешь ли, на прохожего, случайно заскочившего с улицы, стрелки не переведёшь… Может, там не в деньгах дело? Может, они с этой Чистовой-Кузякиной мужика не поделили? В таких замкнутых коллективчиках сам знаешь, какие тараканы в мозгах заводятся…

Стрельцов вздохнул, пододвинул снимок обратно к остальным. И сказал не без ехидства:

— Ну что же, любовный треугольник как версия вполне проходит… Значит, тебе её и отрабатывать. Просмотришь все записи с участием Чистовой и Солнцевой — не было ли личных конфликтов, не пересекались ли интересы на каком-нибудь парне.

Лицо Лося сохранило прежнее выражение (вернее, отсутствие такового), но глаза распахнулись широко-широко. Наверняка уже жалел о сказанном…

Мяукнул сигнал внутреннего вызова. Стрельцов потянулся к пульту, через секунду на экране возник Барсук, причём отчего-то в профиль.

— Бездельничаете? — генерал-майор отвернулся от невидимого собеседника и предпочёл начать разговор с чистейшей воды провокации. — Включите-ка побыстрее новости на второй кнопке.

Экран погас, подчинённые не успели ответить ни слова.

Сюжет в новостях они включили на середине, но поняли всё с первого взгляда, даже не прислушиваясь к тараторящей корреспондентке, — за её плечом, на заднем плане, высилась громадина «Хеопса». Из рваной дыры в наклонной поверхности вырывались клубы не то белого дыма, не то пара.

Санкт-Петербург, квартира Гюрзы, 15 июня 2028 года, 11:38

Алиса была лесбиянкой, и все это знали. И я знал.

Встречаются люди, о нестандартных пристрастиях которых окружающие не подозревают долгие годы, и могут не узнать никогда. Алиса к их числу не принадлежала. Она несла по жизни свою ориентацию гордо, словно знаменосец — знамя овеянного славой полка.

Достаточно было посмотреть, как Алиса в сопровождении новой пассии заходит в круглосуточный магазинчик, расположенный напротив нашего подъезда, — ступает гордо и не менее гордо посматривает по сторонам, всем своим видом заявляя: да, я вот такая! И мне так жить нравится! Любовницы у неё почему-то всегда, без исключений, были девушками невысокими, субтильными и робкими, — на их фоне Алиса, энергичная, рослая и фигуристая брюнетка, выглядела особенно ярко. А манеры её смотрелись особенно вызывающими.

Естественно, многие её не любили, — и мужчины, и женщины. Мужчины, пожалуй, даже сильнее. Я не разделял их нелюбовь, и всегда относился к Алисе с симпатией — нравилась своим избытком энергии, жизненной силы… Нельзя сказать, что мы были близко знакомы: знали друг друга по именам, порой обменивались парой фраз, встретившись у подъезда или в магазине. Обычные для мегаполиса отношения между живущими по соседству людьми.

Окружающие, повторюсь, Алису не любили — но никаких агрессивных форм их отношение не принимало. Так, косые взгляды да перешёптывание за спиной. Трудно поверить, что среди соседей нашёлся натурал-экстремист или натуралка-экстремистка — помешанные на гетеросексуальных идеях настолько, чтобы застрелить Алису, затащить тело в мою квартиру и бросить на полу прихожей…

Однако она лежала именно здесь. Застреленная. Сюрприз так уж сюрприз. Что же за день такой сегодня? Куда ни ткнись — всюду убитые женщины…

Очень скоро я понял, что на самом деле в квартиру труп не затаскивали — застрелили Алису именно здесь, в прихожей. Пуля из достаточно мощного оружия ударила в область сердца, прошла навылет и застряла в стене. Смерть наступила мгновенно — кровавая лужица на полу совсем крохотная… Судя по температуре тела, убийство произошло рано утром, вскоре после моего ухода. Повозившись с блоком памяти охранной системы, можно было выяснить точное время, но не стоило терять ни секунды… Раз уж никто из орлов Пастушенко не дежурил снаружи и на лестнице — визит доблестных правоохранителей можно ожидать с минуты на минуту.

Я прошёл в комнату, осторожно переступив через труп, — надо было проверить одно нехорошее подозрение. Выдвинул из-под шкафа картонную коробку, торопливо раскрыл… Так и есть. Внутри — семнадцать плоских свёртков, упакованных в промасленную бумагу и уложенных в два аккуратных ряда. Утром их было восемнадцать. И не надо расковыривать штукатурку, доставать пулю и устраивать баллистическую экспертизу. Без того ясно — именно из восемнадцатого, пропавшего АБПГ-22 застрелили Алису. (АБПГ — автоматический безгильзовый пистолет Горчанова, модель двадцать второго года; в просторечии — «горчичник».)

Поскольку же котов в мешке я никогда не продаю, и всё оружие проверяю лично — на пистолете вполне могли остаться мои отпечатки. Естественно, прежде чем уйти к клиенту, пистолет был бы тщательно протёрт, но… Но получилось то, что получилось. Искать орудие убийства бессмысленно, наверняка спрятано здесь, в квартире — но так, что быстро не найдёшь.

После секундного колебания я достал из коробки ещё два пакета. Возьму с собой, пригодятся…

Теперь самое главное: то, ради чего я рискнул здесь появиться. Фотоальбомы стояли в полке, ничем не заинтересовав утренних гостей. Рядом коробочка со стереочипами. Я сунул её в пластиковый пакет, туда же отправились несколько последних альбомов. Всё, пора уходить…

Прощальный взгляд по сторонам — привык за пять лет к этой квартирке, но едва ли доведётся здесь ещё пожить… Шагнул в прихожую, взглянул ещё раз на Алису. Красивая женщина… была.

И в это время прозвучал звонок — длинный, настойчивый, требовательный. Кто-то очень желал войти в дверь, и я догадывался — кто. Менты, получившие от пожелавшей остаться неизвестной бабульки сообщение: дескать, поутру из квартиры сто шестьдесят семь слышались звуки скандала, завершившегося, страшно сказать, выстрелом!

Не ошибся — из четырёх камер, показывающих с разных ракурсов лестничную площадку, не работала ни одна. Едва ли зашедшая за солью и луковицей соседка станет развлекаться, залепляя чем-нибудь объективы.

Зато пятая камера, сканирующая окрестности подъезда, осталась в рабочем состоянии. И продемонстрировала сразу три машины: два стандартных милицейских джипа плюс фургончик без опознавательных знаков какого-либо ведомства.

Солидно… Пожалуй, вся эта карусель завертелась не из-за звонка бабульки в райотдел, Пастушенко задействовал какой-то другой механизм… Иначе не прикатили бы по мою душу такой многочисленной компанией.

К окнам я даже не стал подходить. Первый этаж —