Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Кстати, в «волги-крайслеры» старых моделей прекрасно встают новые турбодвигатели, а корпус и подвеска там достаточно надёжные, — и получается драндулет, внешне неброский, но вполне способный поиграть в догонялки с современными мощными машинами.

«Дерринджер» неторопливо прокатил мимо тёплой компании и проехал в противоположный конец двора. Там я вышел, открыл универсальным ключом дверь подъезда, поднялся пешком на три этажа… Встал на лестничной площадке и продолжил наблюдение. Да, бутылки у молодых людей явно бездонные — регулярно подносятся к губам, но всё никак не опустеют… И мамаша могла бы уж наконец поинтересоваться, не намочило ли чадо подгузники…

Поразмыслив, я решил: брать меня живым никто здесь не собирается. Зачем? Чтобы узнать подробности чудесного спасения из рухнувшей «Пустельги»? Какой пустяк, право… Не стоит риска. Несколько пуль, контрольный в голову, — и смоются на «волге-крайслере», ищи-свищи…

Слегка смущало одно: засада была поставлена несколько небрежно, словно бы не на профессионала. Не на меня. Что, если расчёт простой: грамотный человек сразу высмотрит эту четвёрку, успокоится, и проморгает снайпера, который всадит в него пулю из прикрытого занавеской окна? Нет, бессмыслица… Я их уже обнаружил, и спокойно проехал мимо… Ладно, буду считать, что у Пастушенко проблемы с исполнителями-профи, — но ни в коей мере не стану расслабляться от сего факта.

Наверху, за пару-тройку этажей от меня, лязгнула открываемая дверь, послышались голоса. Ну что же, допустим, что у меня был тут короткий деловой визит — в любом случае, это куда менее подозрительно, чем неведомо с какими целями раскатывающая по двору машина.

Выйдя из подъезда, я сел в «Дерринджер» и уехал. Сложившуюся ситуацию стоило хорошенько обдумать. Но одно ясно уже сейчас — о марке моей машины здешние топтуны не осведомлены. И тем не менее придётся раздобыть какой-то не столь заметный транспорт.

Глава вторая. Долги надо платить

Не было ни единого случая, когда бы Советское правительство или советские хозяйственные учреждения не производили платежей аккуратно и вовремя, по кредитам, будь то краткосрочные или долгосрочные.

И. Сталин, «Беседа с Кэмбеллом»

Санкт-Петербург, 15 июня 2028 года, 16:02

Яков Степанович Сульдин был пенсионером, но далеко не старым — получил очень даже неплохое государственное обеспечение в сорок семь лет, как ветеран Туркестана, тяжело раненый. Хотя ранение, принёсшее инвалидность третьей группы, и произошло от взрыва бытового газа (служил Яков Степанович по интендантской части), но считалось боевым, поскольку приключилось в зоне военных действий… В общем, на жизнь хватало. Однако, проведя год за рыбной ловлей — любимым с детства занятием, на которое времени до сих пор катастрофически не хватало — господин Сульдин заскучал. И вскоре с головой окунулся в бизнес, связанный с недвижимостью.

Понятное дело, на излёте пятого десятка начинать карьеру с нуля, рядовым агентом в риэлтерской фирме, смысла нет — там хватает молодых, хватких и перспективных.

Яков Степанович нашёл себе своеобразную экологическую нишу и с комфортом в ней поселился. Занимался поиском и арендой на чужое имя помещений, кои пересдавал затем разным подозрительным лицам для всевозможных сомнительных дел.

Например, если вам нужна квартира, куда время от времени будут доставляться коробки с товаром, и мелкие дилеры постоянным потоком будут являться за рекомым товаром, уже расфасованным на мелкие порции, — смело обращайтесь к Сульдину. Обеспечит всё в лучшем виде, с отдельным входом, без любопытствующих взглядов старушек-соседок, норовящих наябедничать участковому.

Или вдруг вам захочется основать небольшой подпольный цех по отливке шоколадных фигурок из конфет с давно просроченным сроком годности, — тогда путь ваш вновь лежит к Якову Степановичу. Предоставит помещение, куда гарантированно не ввалится с радостным изумлением санэпиднадзор: а что это вы тут делаете?

Общежитие для гастарбайтеров с площадью заселения один человек на четверть квадратного метра, бордельчик с самыми затейливыми выкрутасами, студию стереопорнушек или зал для гладиаторских боёв… — за ваши деньги любые капризы.

Напрямую в криминал Яков Степанович никогда не встревал, делал вид, что не догадывается, как и для чего используются арендованные у него площади.

И, естественно, свято соблюдал закон «омерты» — проще говоря, мёртвого молчания о своих клиентах. Иначе не выжил бы несколько лет в столь специфичном бизнесе.

Соблюдал до последнего времени… А потом взял, да и раскололся. Потому что конспиративная квартира на Северном проспекте была подготовлена именно его стараниями.

Можно предположить, что события развивались по одному из двух сценариев.

Либо Пастушенко знал о моём знакомстве с Сульдиным. Никто не знает, а он вот знал… И взял бедного пенсионера в плотный оборот, сделав его крайне словоохотливым и правдивым. Это Паша умеет… Впрочем, он мог добиться своего и банальной слежкой за Яковом Степановичем и прослушкой его разговоров.

Второй вариант чуть сложнее. Пастушенко просчитал мою возможную контригру, сообразил, что я непременно обустрою себе тайное убежище — нигде не светясь, чужими руками… И принял профилактические меры — крайне жёстко поработал со всеми дельцами рынка подпольной недвижимости.

Что так, что этак — хрен редьки не слаще… На звонки Сульдин не отзывался, ни по основному каналу связи, ни по запасному. Наносить личный визит не стоило. Имелось сильное подозрение, что Яков Степанович лежит сейчас неподвижно у себя дома — и на его остывшем организме красуется парочка не предусмотренных природой отверстий. Причём не исключено, что проделали те отверстия посредством «горчичника» — того самого, с моими отпечатками. И кто-нибудь осторожно наблюдает за квартирой, готовый при моём появлении тут же сообщить куда следует. Фортель с потайным люком во второй раз не провернуть — в чужой-то квартире…

Впрочем, оставался небольшой шанс: отставной интендант, не забросивший своё давнее хобби, укатил куда-то на рыбалку, все средства связи в таких случаях он отключал. Но я не обольщался…

Спалённая конспиративная квартира — беда, по большому счёту, не фатальная. Вернее, стала бы таковой — будь моей единственной целью убежать подальше и спрятаться понадёжней. Не маленький, обошёлся бы и без убежища на Северном.

Но я ставил перед собой более глобальные задачи. Во-первых, разыскать и пристрелить Пастушенко. После обстоятельного допроса, разумеется. Во-вторых, стребовать и получить с его хозяев должок — деньги за исполненную работу.

Вот так, не больше и не меньше.

Любой труд должен быть достойно оплачен.

Санкт-Петербург, стоянка гипермаркета, 15 июня 2028 года, 16:48

Счёт на моё имя был открыт в питерском отделении «Кредит Лионе». Не слишком выгодно с точки зрения процентных ставок, зато надёжно — чихать хотели эти заграничные ребята на бумажки об аресте счёта, подписанные