Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Дед усмехнулся:

— Ты — монстр, парень, и знаешь, это хорошо… Я могу спокойно тебя оставить против Шэня с дружками, — он видел, как помимо Шэня и Бай с Ся, с ложи уже спускался старик Лорд Пэн и смотрел тот прямо в глаза Гу. И без слов было понятно, что Пэн идёт завершить незаконченную казнь и восстановить порядок в Поднебесной уже собственными руками. Толстячок Лорд Сюй из Восточного Моря, повернувшись, сказал тому что-то одними губами. Пэн ответил двумя словами. Сюй остался сидеть, явно не намереваясь убивать Гу, а Пэн сошёл вниз по ступеням. Гвардейцы поклонились так низко, как не склонялись сегодня ни перед кем, кроме жёлтого балдахина.

Дед Гу, глядя на это всё, поднял с мокрых досок длинный дао, коим его должны были казнить, ибо его меча здесь не было, а отдавать свою жизнь он точно не собирался задаром, ведь этот мальчишка в соломенной шляпе подле него поставил на кон всё. Так что Гу будет биться с ним плечом к плечу и за себя и за Китай и за него. Прекрасные причины, дабы сражаться до самого конца.

— Надо же. Хоть раз казна расщедрилась на приличную сталь. — Он взвесил рукой дао и мастерски взмахнул им, после обратился к Александру. — Парень. Вижу, у тебя свои гости, а у меня свои. Не провожай.

— И не собирался. — юный Северов естественно видел идущего к ним лорда Пэна.

Дед Гу легко спрыгнул с помоста и пошёл навстречу Пэну, через замершую стражу и тысячи пекинцев.

— Пэн!

— Гу. Ты всё-таки решился поднять голову выше, чем следует.

— Иначе Поднебесную не спасти. Ты и сам всё видел. — Гу остановился в десяти шагах от Пэна и, не отводя взгляда, повёл подбородком в сторону ложи, где с Императором сидел заморский гость. — С каких пор, Пэн, людям нашей земли отдаёт команды иноземец? «Взять». Как псарь — своре. И свора пошла. Даже ты. Странно всё это, не по-нашенски. А потому — не смей упрекать меня.

Пэн долго не отвечал. Гу был прав. Вот только в старческих глазах горного старца ворочалось нечто тяжёлое — то, чем Пэн долгие годы не мог поделиться ни с кем.

— Гу. Мой старый друг. Ты многого не знаешь. Этот гость… он лишь исполнитель.

— Исполнитель? — Дед Гу сощурился. — Чей?

— Того, кто стоит над всеми, — ответил тихо горный старец. — Мир, Гу, наша Поднебесная, Российская Империя, Япония, Запад — неважно. Мир принадлежит не императорам и не королям, как мы всегда считали. И не нам, Лордам, как бы нам ни льстило думать обратное. — старец умолк, опустил глаза в пол, а затем будто собрав в себе силы, поднял глаза на друга. — Ты слышал когда-нибудь об Убийце Верховных?

Гу нахмурился.

— А кто эту сказку не слышал? Вот только рассказывают её в дурных компаниях. Тебе затмили разум, друг. И я даже знаю кто — тот британец.

Пэн с досадой повёл головой, понимая, что Гу Бэшань никогда не поверит его словам.

— Просто ответь, Гу, ты на стороне имперца? Я спрашиваю не как Лорд — Лорда. Не как член Совета Восьми Ветров. А как друг. И как друг же говорю: подумай ещё раз. Ты только что сошёл с эшафота живым. Уходи. Я позволю. Доживи своё тихо, в горах, у воды, где захочешь. Даю слово: твоё право на покой больше не тронет никто, ибо мальчишка уже здесь. Его жизнь оплатит твою сполна.

— Пэн.

— Да, друг мой?

Гу покачал головой:

— У меня нет права на покой. И не было никогда. Я полтора века был лучшим следователем Китая. Это не бахвальство, а для понимания… ведь я видел. Видел как Поднебесная идёт не туда. Что союз с Японией — ловушка для обеих стран. Но молчал, ибо молчать считалось правильным, разумным, как подобает следователю. Я смотрел в пол лучше всех в Поднебесной, Пэн, и теперь горю от стыда.

Горный старец сглотнул, прокряхтев.

— А тот мальчишка, — Гу указал кивком в сторону эшафота, — да, он — имперец, не наш, однако… Однако, сделал то, чего я не сделал ни разу. Встал и сказал вслух всё, что думает, глядя в глаза тем, кто может его за это убить.

— Гу…

— Я не имею права снова закрыть на всё глаза, Пэн. И прятаться не имею. Не после этого. Иначе весь остаток моих лет будет одним продолжением прежнего молчания, только ещё с добавкой, коей прежде не было: ибо видел, как встал один, а я не встал рядом. И знаешь, что горше всего, мой друг? Встал чужак. Имперец. Мальчик с воюющей стороны. А свои… свои промолчали. Это стыд вдвойне, и я горю в нём. Так что, прости меня, старый друг, я не отступлю.

Пэн закрыл глаза.

— Тогда мне придётся остановить тебя. Я старший из Лордов. Если пропущу тебя, то этим публично встану на сторону имперца. А я не на его стороне, Гу. Я нейтрален.

— Время нейтралитета кончилось, Пэн. Сегодня. На этой площади. — Гу не повышал голоса. — Теперь ты либо за нашу Поднебесную, либо за ту, которой командует чужак.

Горный старец долго не открывал глаз.

И, стоя под дождём, что лил плотнее, повернул чёрную бамбуковую палку, и та разошлась надвое, оголив узкий изогнутый меч, заточенный до серого блеска.

— Повторю в последний раз, Гу. Гость — исполнитель. Его хозяина не одолеть никому: ни тебе, ни мне, ни всем нам, вместе взятым. Ты не можешь даже представить его могущества, ведь ни разу не стоял рядом с Богом. А я стоял. — Пэн поднял меч, и с серого клинка брызнули капли. — Поэтому пусть лучше тебя остановит рука друга. Нежели тебя втопчут в грязь. Таков мой долг перед тобой.

— А мой долг — не остановиться. — Гу поднял дао. — Погляди, как славно выходит, Пэн: впервые за сотню лет у нас обоих снова нет выбора. Как в молодости.

— Я не хочу с тобой драться, Гу.

— И я не хочу, Пэн. Но черта уже позади.

Пэн открыл глаза.

— Хорошо, старый друг, тогда начнём.

…

Загорелый кругляш Лорд Сюй из Восточного Моря сошёл с ложи последним. Неторопливо, вперевалку, затем исчез и моментально очутился отнюдь не на помосте и