"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Мы проводили вдвоём по много часов каждый день, но, на самом деле, почти не общались. Мне всё больше казалось, что Стром избегает меня на столько, на сколько возможно избегать человека, которого тренируешь каждый день. Наверное, отчасти я надеялась на то, что разговоры вроде того, первого, за тавлами, или другого, за ужином с олениной, будут повторяться хоть время от времени… Но, видимо, это не входило в планы Строма.

Неделями я не слышала от него ничего, кроме кратких комментариев по делу и бесконечного «ещё раз».

Я быстро поняла – или, по крайней мере, думала, что поняла – в чём дело. Он не хотел привыкать ко мне, а может, и давать ложной надежды, пока не был уверен, что мы станем работать вместе.

Утяжелителей у меня на руках и ногах становилось всё больше, а бревно раскачивалось сильно и непредсказуемо. Каждый вечер перед сном я мазала многочисленные синяки дурно пахнущим кремом, который выдал мне Кьерки. Почти каждое утро, когда после тренировки мы делали расслабляющие упражнения, я засыпала, и соседу приходилось толкать меня локтём, когда приходило время идти завтракать.

Все это время тренировки по усвоению продолжались – часто к приходу Строма меня шатало от воздействия эликсиров, и тогда приходилось ждать, пока перестанет кружиться голова, чтобы начать упражнения.

К исходу третьей недели я научилась не падать, даже когда Стром давал бревну хорошенько пинка – пусть даже для этого мне приходилось падать на четвереньки.

– Молодец, – сказал Стром, и это была первая настоящая похвала за всё время. – Но начиная с сегодняшнего дня ложись спать по графику, Хальсон. Мы договаривались. Больше повторять не стану.

– Хорошо, – пробормотала я, но сдержать ликования не могла. Бревно подо мной обернулось ровным полом, и я только слегка перемещала корпус, ловя равновесие, как парус – ветер. – Простите.

– В усердии нет ничего плохого. Но у тебя будет много возможностей проявить его. Поверь. Иди сюда.

Я дошла до конца бревна, скользнула с него вниз и приблизилась. Руки Строма взлетели вверх – я не успела отшатнуться – а потом стало темно. Он завязал мне глаза. Повязка была плотной, и на мгновенье я почувствовала его прикосновение – уверенное и осторожное.

– Возвращайся на бревно.

И потянулись новые дни и недели. Часы проходили в кромешном мраке. Постепенно Стром добавлял в наши тренировки новые элементы. Я уклонялась от ударов хлёсткого – обидно, но не слишком больно – прута, учась ориентироваться на звук, не придавая большого значения тому, что не могу увидеть. Училась правильно падать. Училась бегать и огибать препятствия вслепую, полагаясь на чувствительность ног, слух, подсказки собственного тела.

Повязка стала моим спутником и на общих тренировках, и пару дней я, наверно, здорово веселила остальных, собирая на пробежках углы Гнезда или кусты. Некоторым из них предстояло то же самое – но позднее. Наверно, легче было посмеяться над этим вместо того, чтобы всерьёз задумываться, как будешь справляться сам.

– В Стуже, как ты уже могла заметить, с видимостью бывает плохо, – говорил мне Стром из темноты, и, балансируя на бревне, я хорошо знала, где именно он стоит – через несколько часов в повязке мне даже казалось, что я знаю, как именно. Руки сложены на груди, лицо расслаблено, одна нога перед другой.

Скорее всего, мне только казалось. В тот день мы тренировались много часов подряд, и сознанию было проще придумывать реальность, чем смириться с непроницаемой чернотой.

– Разве инъекции и препараты не помогут мне в Стуже?

– Помогут. Но не стоит полагаться только на них. Связь может нарушиться… По той или иной причине. Ястреб может погибнуть – и тогда охотнику придётся выбираться самостоятельно. Всякое бывает.

Он всегда говорил о своей возможной гибели очень спокойно. Это было ещё одно суеверие Гнезда, где старались не говорить о таком даже в шутку – но суеверие не имело над ним власти.

За те месяцы я успела побывать в Стуже ещё несколько раз – всегда со Стромом. Мы проводили там не больше часа – и ни разу не встретили никого, кроме лёгких эвеньев, проносившихся вдали, или – один раз – высокого фонтана ледяных брызг там, где под снегом быстро шёл на восток невидимый в глубине вал.

У меня больше не сводило живот от страха, когда мы ступали на ледяной наст, и я научилась наносить сер и подгонять струд за несколько минут – и так, что кропарю нечего было за мной исправлять.

Тренировки продолжались даже ночью. Через день дежурный кропарь вводил мне вечерний эликсир, и, засыпая, я училась замедлять и ускорять сердечный ритм, расслаблять и напрягать даже те мышцы, о существовании которых я ещё недавно не подозревала.

Шёл второй месяц наших тренировок, когда Эрик Стром ступил на другой конец бревна. В тот день на мне не было повязки – и началась долгая цепочка упражнений, похожих на танец, в которой мне нужно было не просто повторять движения Строма – угадывать их. Это было как синхронный перевод, о котором мне рассказывал когда-то Гасси. Переводчик должен понять и перевести реплики так быстро, что со стороны может показаться, что он говорит с иностранцем одновременно.

– По крайней мере, я вас вижу, – пробормотала я во время десятиминутного перерыва, растянувшись на мате. Лежать в присутствии Строма было неловко, но я боялась, что если буду сидеть или стоять, он заметит, как сильно дрожат мои колени.

Он сидел рядом, рассеянно подбрасывая и ловя утяжелитель.

– Ты же понимаешь, что это временная поблажка, так?

– Я догадывалась, но старалась об этом не думать.

– И правильно. Зачем портить себе настроение раньше времени.

В коридоре погас свет. Гнездо намекало своим птенцам, что пора отходить ко сну, но где-то наверху всё ещё шумели: прямо над нами в общей комнате затеяли музыкальный вечер. Судя по грохоту, кто-то решил, что танцы – тоже хорошая идея.

– Наверно, пора закругляться, – сказал Стром, потирая глаз.

– Я думала, мы сделаем ещё две серии. И вы хотели показать мне оружие. – Втайне я надеялась, что на той тренировке Стром начнёт учить меня с ним обращаться. Я знала, что многие в Гнезде определились с наставниками. В ближайшие несколько дней тренировки должны были начаться. Больше этот зал не будет принадлежать только нам двоим. Я боялась, что моё преимущество, полученное благодаря Строму, начнёт таять на глазах.

Я надеялась, что мы начнём настоящую службу как можно раньше – это дало бы фору мне – и моей позиции в рейтинге.

– Хотел. Но подумал, что тебе нужна передышка. В последние дни мы много работаем. Ты не хочешь пойти наверх и побыть со всеми? Они приготовили пунш.

– Откуда вы