"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

ещё были Наблюдатели, — будто оправдываясь за деда, произнёс Варга. — Скажу это не ради хвастовства, но многие до сих пор считают за честь к нему попасть. Даже императоры.

— Я слышал, — генерал кивнул. — Ну да ладно, сегодня отдохну в гостинице, а завтра к нему в гости.

Рэгвард и Варга вышли на своём этаже, а мы добрались до первой палубы.

На крепости не было парадного мостика со стеклом, откуда бы открывался отличный вид. Все операции проводились в глухой бронированной рубке, а за обстановкой следили с помощью наблюдательных постов и сложной системы перископов.

Помещение рубки было достаточно тесным. Немалую часть занимали кресла командира крепости и его старшего помощника, рядом с ними размещался стол штурмана, аппаратура связи и целый пост управления на одном помосте. Ещё здесь были радисты, шифровальщики, радиотехники, операторы радарных систем и прочие.

А кроме них, на крепости присутствовала целая орда механиков и инженеров, не считая десанта, пилотов, артиллеристов, врачей, санитаров и прочий обслуживающий боевую машину персонал. На борту всегда было больше двух тысяч человек, больше половины из которых были десантники.

— Высота две тысячи восемьсот метров, — доложил молодой высотный оператор с картавым выговором жителя Хитланда.

Крепости хоть и были частью имперской армии, но изначально считались флотом. При этом любая крепость считалась более важной, чем любой корабль морского флота, поэтому каждой командовал контр-адмирал.

А вообще, с этим была связана целая чехарда. На крепости всегда находился начальник штаба имперской армии, подчиняющийся ставке главнокомандующего напрямую, и сам штаб. В отсутствие имперского генерала на борту начальник штаба сам командовал как десантом, так крепостью, включая контр-адмирала, ну и, конечно, наземными войсками, которые были в секторе, если там не находился командир рангом повыше.

Но во время особых обстоятельств, когда крепость выполняла боевое маневрирование или посадку или находилась под угрозой уничтожения, контр-адмирал имел право взять прямое командование на себя для обеспечения безопасности летающей машины. Поэтому на эту должность выбирали только опытных и надёжных офицеров.

Сейчас начиналась посадка. Контр-адмирал Извольский уже присутствовал на месте. Седой, но ещё бодрый старик, обладатель шикарной пышной бороды, одетый в мундир и синюю флотскую фуражку, сидел в своём массивном кресле и разглядывал приборы.

Рядом с ним располагались старший помощник и штурман, а операторы управления: главный рулевой, два балансировщика и высотный оператор — находились за пультом в передней части рубки.

Кроме того, здесь были два офицера связи: молодой взаимодействовал с диспетчерской вышкой, а тот, что постарше — с машинным отделением.

Извольский недовольно на нас посмотрел и отвернулся. Поначалу я думал, что ему не понравилось моё назначение, но позже, когда я успел узнать его получше, то узнал, что ему не нравилось вообще ничего и никто.

Он был вечно всем недоволен, вот и сейчас сидел с таким кислым лицом, будто только что съел пару долек лимона. Насколько я знаю, радовался он только при виде своих внуков и кошек.

Я, Флетчер и Кеннет сели на откидные кресла у стены и тут же пристегнулись ремнями.

Вскоре подошли остальные дежурные офицеры: артиллерийский подполковник Крюгер, главный инженер Максимов, командующий авиагруппой полковник Штайнер, представитель штаба подполковник Бенелли и офицер-инспектор крепости Чжоу, очень усталый толстый бинхаец с большими мешками под глазами. Он явно не выспался.

Контр-адмирал поморщился и при виде этих офицеров, даже сильнее, чем когда увидел меня.

— Все ответственные присутствуют на своих местах, — сказал усатый старпом с большим родимым пятном на щеке и записал всех в журнал.

На переборке у входа мигала жёлтая лампочка сигнала посадочной готовности, были слышны переговоры по радиостанции. Несколько офицеров уже находились на диспетчерской вышке на земле и давали сигналы.

Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость. Десант в этот момент всегда находился в состоянии полной боевой готовности.

С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:

— Все самолёты в ангаре, закреплены!

— Орудия переведены в походное положение!

— Весь личный состав занял позиции для приземления!

— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Проверить готовность к посадке.

Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.

— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.

Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.

— Машинное отделение, доложить о готовности, — произнёс старпом.

Офицер связи тут же взял трубку:

— Машинное, подтвердите готовность к снижению.

Он прижал трубку к уху, затем повернулся:

— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.

— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов.

Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:

— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.

Извольский медленно кивнул:

— Начать снижение, — сказал он спокойным голосом.

— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!

Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.

— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!

Стрелки манометров начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.

— Снижаю