Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

посадил двух лучших лекарей Льдов, забил шкафы необходимыми медикаментами, инструментами, травами, эликсирами. Я каждый год заставлял лекарей варить все новые и новые отвары, постоянно совершенствуя их.

Зачем, если в них все равно нет теперь никакого смысла?

— Мы не можем ей помочь, — выдохнули драконы одновременно.

Грен, тот что постарше, отвел взгляд.

Рдер, его сын, взглянул на бледное лицо Анны еще раз и потом сочувствующе посмотрел на меня.

— Я плачу вам рубинами. Просто за то что вы находитесь здесь, в этом месте. У вас самые новые, самые нужные, самые редкие лекарства и травы со всех уголков мира. Все это для того, чтобы услышать, что вы ничего не можете сделать?!

Сам не заметил, как сорвался на крик. Лекари вздрогнули, хоть драконы считались самыми бесстрашными существами из всех ныне живущих.

— Если бы вы привезли ее раньше, милорд…

— Я не мог раньше! Не знал!

— Простите.

К черту этих безмозглых! С трудом сдерживая гнев, чтобы ненароком не навредить Анне, унес ее в комнату с кроватью. Здесь же был камин, который я тут же лично растопил и сел у кровати на стул.

Она ведь не может умереть, правда? Не так скоро, не сейчас. Мы знакомы всего ничего.

Несмотря на это она для меня значит многое. Эта девушка мой свет в окошке, мой ориентир чтобы не свернуть с пути. Потерять свою мечту снова и так быстро?

Ни за что.

Дверь слетела с петель, когда я покинул комнату и оказался напротив мужчин. Не рассчитал силы. Точно так же в сторону полетел и стол, за которым сидели ошарашенные бесполезные лекари.

— Если вы сможете ей помочь, я осыплю вас драгоценностями. Знаю, вы и без того богаты, но купить, например, остров все равно не способны.

— Милорд, мы уже сказали, что ничто не способно помочь человеку, который уже одной ногой в Подземном мире из-за Песочной лихорадки…

— Не хотите остров? Ладно, — старался говорить ровным тоном, но для этого пришлось стиснуть челюсти и теперь мой голос был похож на шипение змеи. — Если вы сможете вернуть ее, я вас не убью.

Лекари переглянулись. Они знали, что это не шутка.

Лучший друг Льера, лорд Острого края, самый богатый и влиятельный дракон после Великого лорда.

Я никогда не угрожал людям или своим подданым. Никогда не тыкал своим происхождением, и никогда не пользовался возможностями, которые перешли ко мне вместе с властью. Я пользовался лишь своим богатством, и то втихую, молча, щедро одаривая тех, кто был со мной добр.

Но сейчас другого выхода не было, если эти двое, что сидят передо мной, не спасут Анну, моя жизнь и тем более драгоценности в моей сокровищнице, потеряют всякий смысл.

ГЛАВА 14

Так больно мне не было даже когда пес едва не оторвал кусок мяса от моей ноги. Внутренности горели огнем, и с каждой секундой все больше и больше. Но ни открыть глаза, ни заговорить у меня не получалось. Что-то мешало, будто на лицо наложили альгинатную маску… Помню такую, мне очень она не нравилась — казалось, будто я задыхаюсь, а рот и глаза залеплены и закричать не могу.

Паника нахлынула внезапно. Никаких альгинатных масок в Исмантуре нет, а на меня давит земля! Меня же закопали! Я умерла? Снова?!

Со всей силы задергала руками и ногами, замычала, не сразу сообразив что мое тело двигается свободно. Даже когда мою талию обхватили чьи-то руки, удерживая, я какое-то время продолжала дергаться.

— Аня, тише. Спокойно, я здесь, — знакомый голос был хриплым и уставшим. — Снимите с нее это!

В следующую секунду до лица дотронулись холодные пальцы и тяжесть с лица сняли, я резко распахнула глаза и вдохнула теплый воздух. Горел огонь в камине, под потолком висела люстра со множеством свечей, шторы на окнах были сдернуты в одну сторону и на черном бархатном небе сияла россыпь миллиардов звезд.

Я жива.

— Барт?

— Поверни голову совсем немного, — все тот же уставший, слабый голос.

Мужчина лежал справа рядом со мной, на боку и смотрел на меня туманным взглядом. От его руки тянулась прозрачная трубка до какой-то незнакомой мне железной штуки. Небольшое металлическое сооружение стояло на столике у кровати, среди банок, бутыльков, деревянных коробочек и другого подобного хлама. От этой же штуковины вела другая трубка, конец которой находился привязанным к моей руке на сгибе локтя.

— Переливание? — мой голос тоже был хриплым. Наверное, ото сна. — Не помню, чтобы у меня была потеря крови.

— Другого выхода не было, ты умирала. Мои лекари нашли только этот способ избавить тебя от песочной лихорадки, не знаю насколько он действенный, но ты хотя бы открыла глаза, и даже разговариваешь. Как ты себя чувствуешь?

— Горит все как в огне, — не стала скрывать. Мозг не особо мог понять, каким образом переливание крови помогает от лихорадки, но наверное и не нужно. Драконам лучше знать, не зря они по двести лет живут.

— Это хорошо, — голос Барта стал еще слабее. Мужчина вздохнул, немного поворочался на одном боку и прикрыл глаза.

— Барт?

— М-м-м?

— А ты себя как чувствуешь?

— Лучше не бывает. Ты жива, это главное.

— Долго я была без сознания?

— Три дня.

Теперь понятно, почему так хочется есть несмотря на жуткую боль внутри. Жар распространился из грудной клетки до живота и теперь двигался к ногам. Кровь кипела, наверное, в прямом смысле этого слова — иначе не могу объяснить, почему так больно.

— Это из-за твоей крови да?

Барт понял, кивнул.

— Прости. Скоро все закончится.

— Спасибо тебе, — я замолчала, прислушалась к ровному дыханию рядом с собой и взглянула в окно. Так было проще говорить, не видя измученного лица Барта. — Наверное, драконы не постоянные доноры крови и для тебя это серьезно…

— Мы теперь связаны только и всего. Ты можешь жить своей жизнью, а я завишу от тебя. Ты заболеешь, и я заболею. Ты умрешь, и я умру.

— Ты же шутишь? — я аж подпрыгнула, забыв о трубке в руке. Испуганно осмотрев место перевязи, убедилась что ничего не отпала и снова легла.

— Ну конечно шучу. Это простое переливание, — Барт через силу усмехнулся, и закашлялся.

— Сколько из тебя уже выкачали?

— Тебе проводят полную замену крови, по литру в день.

— Мне ее заменяют, а тебе?..

— А я — дракон, не волнуйся.

Наверное и правда не стоит волноваться. Но тогда почему он такой… никакой? Да на него даже смотреть больно, и без того бледное лицо стало еще бледнее,