"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Видимо, не настолько они были пьяны, чтобы связываться с человеком с револьвером.

– Вы в порядке? – убирая револьвер в кобуру на бедре, её спаситель подошёл ближе, глядя на неё своими ярко-синими глазами, глубокими, как небо, пристально и серьёзно. – Я могу проводить вас до дома, если…

И только тогда чудовищное напряжение отпустило её, и она действительно поняла, что опасность миновала – и, содрогнувшись, по-настоящему осознала, что могло случиться. Всхлипнув, Миссе ткнулась лбом в бордовую ткань его камзола, расшитого золотой нитью, и он обнял её крепко и уверенно, как будто именно так – и никак иначе – и должна была закончиться эта их встреча.

– Всё позади, милая, – шептал он ей, убирая с её лба спутавшиеся пряди, – я рядом. Теперь всё будет хорошо.

Много позднее, когда ей уже было, что ещё вспомнить, Миссе продолжала вспоминать, засыпая в Гнезде в одиночестве, именно этот его шёпот: «Всё позади, милая. Я рядом. Теперь всё будет хорошо».

Она успокоилась, и они даже посмеялись над тем, что случилось, а потом пошли в Храмовый квартал, и он очень целомудренно и осторожно держал её под руку, и казалось, что головы всех прохожих поворачиваются им вслед. Возможно, так оно и было.

Его звали Лери Селли, он был сыном знатного динна, жил в трёхэтажном особняке в сердце Химмельборга, бывал на всех балах во дворце владетеля и сообщил об этом очень просто, без хвастовства или ложной скромности – просто рассказал о себе, и Миссе почувствовала, что так же просто он описал бы свою жизнь препаратора или рабочего с завода, слуги или стража.

– А где живёте вы? – спросил Лери, когда они зашли переждать зарядивший дождь в маленькую чайную. Там пахло сухоцветами, печенье подали на серебряной тарелочке, а подавальщица назвала Миссе «госпожой» и спросила, что ей угодно.

– В общежитии препараторов, – сказала она, глядя себе в чашку, чтобы не видеть разочарование в его глазах. Миссе прекрасно понимала: на этом сказка кончится, не начавшись, но ей не хотелось ему врать.

Но он не огорчился. Напротив.

– Ну, конечно! – сказал он так радостно, что Миссе забыла о своём решении на него не смотреть. – Вы – та красивая девушка в окне! Я видел вас, приходил потом несколько раз, но вы не появлялись, и я не решался… Это и вправду вы?

Она внимательнее вгляделась в его красивое лицо и ахнула:

– А это вы! – Теперь она узнала его. Это его она видела в самый первый день в Гнезде, когда всё казалось безрадостным.

– Удивительно, – Лери рассмеялся и вдруг, очень просто и естественно, накрыл её руку, лежавшую на столе, своей. – И то, как мы встретились сегодня… Вам не кажется, что это судьба?

Рука Миссе дрогнула, и оба они смутились.

– Если хотите, я вас оставлю, – сказал Лери, бросая на стол несколько химмов. – Но мне было бы неспокойно, после того, что случилось…

– Я вовсе не хочу, чтобы вы уходили, – сказала Миссе и покраснела. – Если хотите… Может, пойдёмте на праздник Ушедших вместе? Дождь перестал.

– Да, – сказал он, улыбаясь, – дождь перестал.

Они вышли из чайной, и хозяйка, вытирая руки полотенцем, улыбалась им вслед. Наверное, вспоминала себя юной, глядя на эту красивую пару: золотоволосого высокого юношу с бордовом камзоле и маленькую девушку со светлыми косами, доверчиво прильнувшую к нему.

Храмовый квартал был полон огней. После дождя их выставили на все доступные поверхности за считанные минуты.

Все дома и стены квартала были белыми, под цвет храмов, которых Миссе насчитала с десяток – побольше и поменьше, со скульптурами у входов и цветочными гирляндами на прутьях оград. Белыми были и фонтаны, и уличные беседки. Белым казался негромкий гул голосов – может, из-за обилия храмовых служителей, одетых в свободные балахоны. Люди здесь, казалось, говорили тише и степеннее, чем в других частях Химмельборга. В некоторых беседках читали вслух истории из книги Души, в других – обменивались традиционным угощением, любимыми блюдами ушедших. Какая-то женщина на улице тихо плакала, и храмовая служительница обнимала её и гладила по волосам.

– Как здесь красиво, – прошептала Миссе, и Лери вежливо улыбнулся.

– Вы находите? Я буду рад показать вам свои любимые кварталы Химмельборга, если захотите. Парящий порт, Шагающие сады, дворцовый парк… Они очень красивы. Но я рад, что Храмовый квартал вам по вкусу.

– Наверное, вы правы, – пробормотала Миссе, немного смущённая. – Храмовый квартал, наверное, не самый красивый… Я была в Шагающих садах, и они прекрасны. Я имела в виду, что здесь так спокойно… Тихо.

– Должно быть, после жизни на окраине здесь вам не хватает тишины. Каково это – жить так далеко от Химмельборга? Мне было бы очень интересно узнать.

Она с благодарностью ухватилась за его вопрос, и начала рассказывать.

Он слушал её так внимательно и задавал столько вопросов, что уже очень скоро Миссе забыла о недавней неловкости. Казалось, Лери Селли было интересно всё, каждое её слово – даже когда она говорила о вышивке или цвете мха в лесу у теплиц.

Они зашли в одну из беседок, где люди менялись едой в память об ушедших, и очень скоро Миссе раздала все свои свёртки – остался один. Она повернулась к Лери.

– Пожалуйста, возьмите. Это любимый пирог моего отца – ну, почти…. Мне не удалось достать здесь кислицу.

Лери улыбнулся и покачал головой:

– Я не уверен, что это будет правильно. Я никогда никого не терял, Миссе. Мне нечего дать вам взамен.

Миссе почувствовала, что краснеет, и уткнулась носом в воротник плаща:

– Это необязательно. Если бы не вы… Страшно подумать, что могло бы случиться. Пожалуйста, возьмите.

Он протянул руку, и их пальцы соприкоснулись.

– Спасибо.

Они разделили пирог на скамейке недалеко от невысокого храма Души со статуей Снежной девы у входа, и Лери предложил ей свой платок, чтобы вытереть губы от крошек. На платке было вышито «Л. С.», и Миссе залюбовалась тонкой работой.

– Пожалуйста, оставьте себе. Вы позволите проводить вас до дома?

Лери всё время делал следующий шаг быстрее, чем Миссе успевала испугаться: вот сейчас он вежливо попрощается и уйдёт, и она больше никогда не увидит его – разве что случайно, в толпе, из которой он улыбнётся ей вежливо, как чужой.

Двор храма плыл в море огней, как корабль. Служители в балахонах казались расплывчатыми в опустившемся на город тумане, и, перед тем, как уйти, Лери попросил у них несколько толстых свечей и длинных душистых палочек, чтобы Миссе могла зажечь их. Зажигая огоньки, полагалось думать об ушедшем, но, по правде сказать, в этот