"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Значит, её можно снять? – быстро спросила она, и Стром кивнул.

– Конечно. После этого, если препаратор выходит в отставку, нужен период восстановления, некоторые процедуры… Но да, конечно, её можно будет снять.

Она кивнула, и Стром решил не рассказывать ей о том, что иногда эти восстанавливающие операции проходят не слишком удачно, и что некоторые изменения на лице, если уж они случатся, скорее всего, останутся с ней навсегда. Для этого было не лучшее время – да и что изменится от его пояснений?

– По сути, две радужки – человека и орма – переплетаются, соединяются друг с другом. Кропари могут «расплести» их. Это кропотливая, сложная работа – поэтому со мной им придётся провозиться дольше, чем с тобой.

– Я вот чего не понимаю, – пробормотала она, продолжая постукивать, – я читала об этом, но не совсем… – Она пугливо дёрнулась, когда ручка двери, перед которой они сидели, повернулась… Но это был только молодой кропарь, выносивший мусор. На них он не поглядел. Статус одного из Десяти здесь, во владениях кропарей, значил мало. Тут он был человеческим материалом, одним из многих, которых предстояло разобрать и снова собрать – для служения во имя Кьертании.

– Что ты говорила?

– Да… Я не совсем поняла. Все препараты примерно через год изнашиваются, так? Поэтому их приходится всё время менять…

«А препараторам приходится всё время их добывать – и так до бесконечности».

– Всё верно. Когда погибает душа снитира, тело, по сути, начинает умирать. Просто это происходит очень медленно. Настолько медленно, что мы успеваем это использовать.

– Да… С протезами, как я понимаю, происходит так же?

– Так и есть. Хорошо для Кьертании – потому что это здорово стимулирует внешнюю торговлю.

– Да, знаю… Те, кто пользуется нашими протезами, обновляют их каждый год.

– Верно. В чём-то технологии других стран превосходят наши – но таких, как наши, в области восстановления или изменения человеческого тела, нет нигде. Но почему ты заговорила про протезы?

– Препараторам не меняют радужки каждый год. Дело в наших телах?

Он кивнул:

– Можно сказать, что мы с препаратами помогаем друг другу. Они делают нас сильнее – а мы продлеваем их жизнь… Существование. Подпитываем собой. – Он закатал рукав и показал валовый ус, обвивающий правое запястье под кожей. Ус тихо пульсировал, как спящий зверь. – Видишь? В Стуже он становится оружием. Полезная вещь, ведь в отличие от вас, охотников, мы ничего не можем взять с собой. Некоторые препараты помогают двигаться быстрее, или видеть лучше, или дольше летать… Последнее актуально для ястребов, конечно. Но ты тоже сможешь менять себя сверх необходимого минимума. Настаивать я не буду… Но у меня есть свои каналы, хорошие каналы. Свои знакомые кропари – один из них проведёт операцию сегодня.

Она некоторое время молчала, и её ногти быстрее, быстрее барабанили по обивке сиденья.

– Чем больше препаратов, тем… Вреднее, не так ли?

– Всё зависит от конкретного препаратора, – с ненавистью повторил он то, что сам слышал десятки раз – от Барта, преподавателей в Гнезде, множества важных лиц на заседаниях Совета, понятия не имеющих, о чём именно они говорят. – Но да, каждое изменение – определённый риск. Они проводятся под наблюдением кропарей, чтобы можно было отменить всё, если что-то пойдёт не так.

«Попытаться отменить всё, если что-то пойдёт не так».

– Но есть важный нюанс, Хальсон. Изменения могут быть опасны, зато Стужа опасна наверняка. А успешные изменения повышают вероятность того, что Стужа отпустит тебя живой. Так что это стоит того… Статистически.

Говорить о тех, кто входил в другую, печальную статистику, он тоже не собирался – во всяком случае, сейчас.

– Не нужно думать об этом сейчас. Давай начнём с того, что необходимо сделать, хорошо?

Она нервно кивнула, и он, поколебавшись, накрыл её руку своей – рука была ледяная.

– Успокойся. Это рутинная процедура. Кропари делают это каждый год – и хорошо знают своё дело. Всё будет быстро. И не больно. – Наверное, о том, что случится потом, тоже следовало умолчать, но об этом Эрику лгать не хотелось. – Но вот потом… После операции. Потом может быть неприятно. Даже очень. Лучше быть готовым, поэтому я хочу быть с тобой честным. Если спросишь моего мнения, бороться с болью один на один куда приятнее, чем когда вокруг суетятся кропари.

Она слабо улыбнулась, и её рука как будто чуть потеплела – шевельнулись пальцы – и он торопливо убрал свою, вдруг поняв, что ей, должно быть, неловко.

– Не уверена, что слово «приятно» тут подходит, но, думаю, я понимаю, о чём вы.

Дверь широко открылась, и Иде Хальсон побледнела – неестественно быстро, как будто кто-то резко дунул ей в лицо костной пудрой.

– Стром! Добро пожаловать! Твоя новая охотница? Вот эта? Ну что ж, надеюсь, вы готовы ко всему! Заходите. Эрик, сразу направо, барышня – прошу налево. Да не переживайте, глаз-то, если что, целых два! – Солли, высокий, нескладный, похожий на престарелого жеребёнка – жеребёнка с роскошной седой бородой – всегда умел успокоить.

Но Сорта хмыкнула, улыбнулась. Её спина расслабилась. Что ж, следовало догадаться, что чёрный юмор в духе Солли окажется ей не чужд. К лучшему. Умение посмеяться над страшными вещами полезно для препаратора.

Два рукава коридора разделили их – как перед выходом в Стужу, и он не успел сказать ей ещё нескольких ободряющих слов, а, наверное, стоило бы.

– Я сам займусь ею, – сказал Солли, уже надев светлый халат прямо поверх своей серой формы. – С тобой начнёт Варда, а потом я присоединюсь. Приятного полёта.

Операционная блестела ещё ярче коридора, и Эрик задержал взгляд на подставке с инструментами и столе с держателями для рук и ног. Необходимы на случай, если пациент дёрнется рефлекторно, но Хальсон это, должно быть, напугает. Надо было попросить Солли ввести её в дрему до того, как она увидит все эти зловещие приготовления. Стром наделялся, что кропарь догадался.

Он разделся за ширмой, надел светлую рубашку и штаны, мигом довершившие его превращение из знаменитого ястреба, одного из Десяти, в безликого пациента. Варда, невысокая, очень полная женщина с вьющимися волосами, похожая на степенную курицу-наседку в окружении цыплят-младших кропарей, кивнула ему деловито:

– Не против, если ученики посмотрят?

– Конечно, нет.

Некоторые из учеников были нежно-зелёными, бледнее Сорты. Видимо, это был их первый год – но обучение кропарей было в чём-то даже быстрее и жёстче, чем тренировки Гнезда. Слишком много им нужно было усвоить – времени на сантименты не оставалось.

Он лёг на стол, вложил в держатели руки и ноги, почувствовал резкий, знакомый запах сонного эликсира. Игла со средством