Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

Мне удалось ее уговорить, почти не прибегая к аурам. Ну точнее я всегда и на автомате поддерживаю очень легкую форму убеждения и симпатии. Ну и кажется, мы этой даме просто по-человечески понравились, так она согласилась принять участие в «абсолютно безопасном эксперименте».

В итоге все получили новогодний подарок: Алиса — новые познания в русском языке, к которым я присовокупил и юридический словарь авторства Арнольда Ковальского, а Вероника — десять тысяч рублей и час здорового сна. Я, кстати, выкачал и некоторые познания в сферах рекламы и организации мероприятий, тоже полезно для человека с обширными планами на развитие бизнеса.

Суетолог Сидоров прибыл после обеда, я послал Алису перехватить его и отозвать для беседы в укромный уголок. Второй раз за сутки я использую женские чары ученицы, чтобы приманить объект, но учителя и не на такие пакости способны.

— Здравствуйте, Алексей Петрович, — обратился я к молодому человеку, внимательно его разглядывая.

— Мы знакомы? — удивился студент.

— Зовите меня господин Беринг, — улыбнулся я. — Если, конечно, наше знакомство продолжится.

— А что вы от меня хотите? — Сидоров выглядел немного испуганным. — Я ничего плохого не думал в отношении вашей дочери…

— Это моя племянница, Алиса, и она вас позвала ради встречи с нами обоими. А дело вот в чем: профессор Ковальский, у которого вы хотели выпросить пересдачу, знает, что у вас нет денег.

— Возможно, мы договоримся как-то, — пожал плечами студент. — Деньги — дело наживное.

Мне понравился его оптимизм.

— Может быть, договоритесь. Он сделает вам предложение.

— От которого нельзя отказаться, — рассмеялся Сидоров.

— Вопрос в том, можете ли вы его принять. Денег, как мы все знаем, у вас нет. А симпатии к вам профессор не испытывает.

— Тогда зачем он меня позвал? И чего вы хотите от нас обоих? Или на самом деле предложение делаете вы?

— Вы быстро соображаете, молодой человек. Я могу вам помочь, а профессор пойдет нам обоим навстречу из уважения ко мне.

— Кем надо быть, чтобы Ковальский вас зауважал? — удивился Сидоров.

— Представьте себе. Итак, я могу помочь, но не просто так. Зачем мне вмешиваться в судьбу случайного встречного?

— И зачем же? — наклонил голову Сидоров, явно готовясь к торгу.

— Мне нужен умный молодой помощник с амбициями. Профессор характеризовал вас как человека, склонного к оригинальным решениям и охотно заводящего новые связи. Я предлагаю вам работу. У меня амбиции куда больше ваших, так что вместе со мной вы станете богатым и влиятельным, чего наверняка искали, поступая учиться в Московский Университет.

— А при чем тут Ковальский?

— Мы заключим договор. Вы соглашаетесь работает на меня. Я помогаю с экзаменом.

— Как помогаете?

— Либо знаниями, либо деньгами. Ковальский предложит вам спор: он разрешит вам пересдать патентное право. Я, кстати, крайне заинтересован в специалисте в этой области. У меня в кармане, — я похлопал себя по ляжке, — огромное количество инноваций. И как я сказал, у меня хватит амбиций и средств, чтобы воплотить их в жизнь.

— Если бы я был таким спецом, я бы и с первого раза сдал экзамен.

— Одна из инноваций: я могу научить вас всему, что требуется для экзамена.

— За пару дней? Да вы шутите. Наверное.

— Если вы провалите экзамен, я вручу вам деньги, с помощью которых вы подкупите профессора. Если ни то, ни другое не сработает, можешь развернуться и уйти, куда глаза глядят, мы больше не встретимся.

— Если вы на такое способны, то наш договор придется подписывать кровью.

— Как говорили в одном фильме: «чернила надежнее», — улыбнулся я.

Сидоров почему-то поежился.

— Я вообще не уверен, что он разрешит эту пересдачу.

— А это первая часть нашего договора. Вы сейчас с ним встретитесь, и уж не знаю, радушно ли он вас примет, но назначит экзамен на третье января. Если все случится именно так, возвращайтесь в пентхаус, продолжим разговор.

Я протянул Сидорову руку.

— Мы договорились?

Парень вернулся через полчаса, выглядел он удивленным.

— Все вышло, как вы сказали, господин Беринг. Ковальский долго полоскал мне мозги, рассказывая об ответственности, о втором шансе, которого я не заслужил и о новогоднем чуде. И вы правы, он предложил спор: я либо сдаю экзамен без дураков, либо плачу ему двадцать тысяч, и он все равно поставит мне тройку. А вы правда дадите мне такие деньжищи?

— Не дам, потому что ты сдашь. Профессор прав: пришло время для подарка от Деда Мороза. Садись в кресло.

— И что будет? Как вы меня научите за такое время?

— Во сне. Одна из моих секретных технологий, ты узнаешь еще о многих.

— Не так быстро! — замотал головой Сидоров. — Сперва подпишем договор!

— Возможно, из тебя и выйдет толк! — одобрил я его поведение.

Я поднял в блоке знаний, полученном от Ковальского, контрактное право и, в частности, вариант, который нам требовался. Я только внес в него пункт об ответственности за предательство, а также описал, что гарантирую Сидорову получение диплома юриста, без чего договор считается недействительным. Потом просто создал документ, сделав вид, что достаю его из ящика стола.

Мы немного обсудили отдельные пункты, особенно вопрос о его вознаграждении. Я попросил его назвать зарплату, которую получает юрисконсульт после института, он соврал, но не сильно, прибавив процентов двадцать. Все равно сумма мне казалась несерьезной. Я увеличил ее в два раза и объяснил, что с выгодных сделок и успешных проектов он будет получать проценты, зависящие от масштаба и характера сделки.

Он из принципа собирался еще торговаться, но я натянул на лицо скептическое выражение, и он успокоился. Мальчик не знал, что договора со мной имеют особую силу, не меньшую, чем при подписи кровью. Когда он подмахнул документ, я усадил его в кресло, протянул нечто вроде мотоциклетного шлема — так я замаскировал обруч с камнем, в котором хранились знания Ковальского.

Надев его, Сидоров тут же заснул. Проснулся через час, встал, растирая ноющие виски.

— Новый Год близко, — заметила ученица. — Ты как домой собирался добираться, приятель?

— Я не знаю, — признался мой новый юрист. — Электрички разве еще не ходят?

Я пошарил в бездонной сумке. Рубли, что я поменял, почти кончились. Но долларов еще было много.