Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— В чулане раскладушки, бери и любое место занимай. — Я обвел комнату рукой. — Тут все равно пока еще никого не было. Ладно, я поехал, нам еще до границы чесать.

— Ты перед проходом таблетку принять не забудь.

— Я помню, спасибо.

Снег на дорогах превратился в натуральную кашу. Потом он и с полей сойдет, и с проходами в ту и другую сторону придется повременить, будет риск сразу засесть со всей техникой. Потому что гусеницы придется снимать, я все же не рискну на них по твердой дороге кататься. Или какую-нибудь спецтехнику возить вроде вездеходов "арго"? Или квадроциклов?

А что, разумно. И прицепы. Сам на один квадрик, второй сзади на прицепе. Или все же выпросить тот самый "Егерь", что так и стоит без всякой пользы у штаба? Он по любому полю пройдет, тут все же не чернозем, и лебедкой кого хочешь вытащит.

А что, вполне мысль. И это ненадолго, тут все быстро сохнет.

Проскочили Лудино, пошли дальше. Вон очертания НПЗ за лесочком, из труб то ли дым, то ли пар валит. На дороге никого. Достал из пакета бутерброд — скоро пилюлю глотать, а ее лучше не на пустой желудок. Проглотил в три укуса, набивая рот, запил чаем из термоса.

Почти приехали, вон уже граница, можно в поле сворачивать.

— Сань, активируй "метлу".

Чародей кивнул, выбрался из машины и через минуту забрался обратно.

— Готово.

"Метла" — амулет под задним бампером, следы стирает. Не до конца, но надо очень присматриваться, чтобы заметить. Ну и все, теперь лезем на сугроб.

По мокрому снегу гусеницы даже лучше идут, он плотный. Только скрипит громко. Что вокруг? Да вроде бы ничего особо нехорошего не видно… но это как раз ничего не значит. Весна же, плохое время, особенно у болот, которых тут нет, и у границы с Севером, до которой метров триста осталось. Что за граница? Да вроде пелены колеблющейся. С этой стороны смотришь — вроде поле так и продолжается, лес впереди, только воздух перед ним как над костром. А проскочи за пелену — окоченеешь, а заодно обнаружишь себя совсем в другом месте, с синими деревьями и всякой нехорошей дрянью вокруг. Обернешься — и никакого поля с лесом не увидишь. Тоже пелена, а за ней как бы даже тот же Север продолжается.

И вот через эту пелену что угодно сейчас пробежать может.

Стоп. Платон говорит, что дальше не надо, могут наводки пойти, а ему раскрыть проход нужно.

— Все, уходим. — Я закинул в рот пилюлю и запил водой, почувствовав сразу же легкую изжогу. — Дим, ты за штурвал, Саня… прикрывайте, в общем.

Схватил "вепря", убедился, что патрон в стволе и в магазине сплошь "пустышки", — самое наше универсальное и убойное. Платон с длинным "браунингом", заряжен вроде зажигательной картечью. Это на случай появления бестелесных и прочих сущностей. Он даже не сам тогда стрелять будет, а мне свое ружье даст. Стрелок он так себе, если честно.

— Снегоступы!

Без них по мокрому липкому снегу глубиной "по это самое" лучше не гулять, завязнешь к чертовой матери. Так что я свои нацепил, убедился, что Платон тоже готов, все же спросил:

— Готов? Тогда веди, ты тут главный. Хотя подожди минуту…

Достал из подсумка "ауровизор", сделанный из вортексовского монокуляра, огляделся. Нет, под снегом вроде бы нет ничего, ни змей, ни червей. Какие-то ауры в дальнем лесу, это нехорошо. Ауры хищные, две. Но не двигаются, может быть, как раз за нами наблюдают. Но ждать, пока они что-то сделают, можно и до вечера. Отобьемся.

— Пошли, веди.

Платон лишь кивнул, вид сосредоточенный. Скрипнул снег у него под ногами, пошел он. Я за ним следом, отстав метров на пять.

Свежо. Ветерок-то холодный, но солнце уже пригревает. Снегоступы хорошо держат, а все равно чувствую, как подается под ногой его уже ноздреватая поверхность. Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Туманников можно не ждать, они под таким солнцем не показываются. Ауры? На том же месте. Не атакуют покуда. А вот если через границу что-то проскочит, я ауру не увижу до самого последнего момента.

Включил "ред-дот", поводил стволом "вепря" из стороны в сторону, прикладываясь. Все ближе к пелене. Одна радость — через границу нас и создания Севера почуять не могут, не проходит никакая магия через нее. И ничто другое, включая радиоволны. Только сам проломиться можешь.

Давит что-то на душу, словно холодными пальцами ее щупают. Но "сигнал" слабый — издалека, видать? Из того леса. "Легионер" может быть, его стиль. Есть такая тварь нехорошая. Дотянуться не может, плюс амулеты защищают, но все же пытается, сволочь такая. И он как раз в районе границы обычно попадается.

Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Сзади выстрел, гулкий, крупный калибр. Обернулся рывком — Дмитрий во что-то целится из "марлина", но уже не стреляет. Увидел, что я на него смотрю, и махнул рукой, мол, шагайте дальше. А мы метров на сто от машины отошли уже.

— Все, чуть отстань, — неожиданно сказал Платон. — А как скажу — по моим следам подтягивайся.

Я замер, продолжая крутить головой на триста шестьдесят градусов, Платон же затоптался на месте, словно вынюхивая что-то. Ну это он всегда так.

Тварь я обнаружил в "ауровизор". Стыло-белесое пятно, неторопливо двигавшееся в нашу сторону. Под снегом. Белесое, как гнездо червей, но черви так не перемещаются.

Отпустив "вепря", который повис на ремне, я вытащил алхимическую зажигательную гранату — стеклянную сферу размером с некрупное яблоко, заполненную переливающейся золотистой жидкостью. Сжал в руке, прикидывая, куда кидать, так чтобы не промахнуться.

Тварь ускорилась, словно мысли мои услышала. Или почуяла, как Платон на снегу перетаптывается, что верней будет. Когда она подобралась ближе, кинул шар навесиком.

— Граната!

Присел, одновременно выдергивая "дырокол", а Платон и вовсе повалился в снег. Пыхнуло почти непереносимым жаром, вспыхнула, заклубилась оранжево-серая сфера дымного пламени, зашипел и облаком взмыл вверх в момент испарившийся снег. Мне даже показалось, что я негромкий визг услышал, но могло и вправду показаться.

— Что там? — испуганно спросил Платон.

— Хэ-зэ, без понятия. Что-то под снегом ползает.

— Змея?

— Может быть. Но по ауре больно здоровая.

Снег выжгло кратером, почти идеальной полусферой. "Ауровизор" уже не показал ничего — что там ползло, то померло. Что и требовалось. На всякий случай, ощупав подсумки, я убедился, что вторая граната никуда не делась. Мало ли!

— Ладно. — Платон вновь поднялся на ноги. — Мне сосредоточиться надо.

Минуты через две он сделал несколько быстрых шагов, остановился, покрутил головой, потом вдруг