Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Валдис Вацетис, — представился он негромко, но воздух задрожал от невидимой глазу силы. — А с Яковом вы знакомы. И мне вовсе не показалось, что именно его вы жаждали видеть в Калининграде в моей компании.

Я не жаждал. Но в ответ лишь громко сглотнул.

Ближайший прозрачный лифт беззвучно взмыл из недр, доставив для нашей встречи Николая и Эдиту — неразлучных интриганов.

— Они нас не заметили, — протараторила мать и поманила за собой. — Здороваться будем после. Скорее-скорее! Алиса и Самира у философского камня.

— Любопытно, — отметил Валдис и первым запрыгнул в лифт.

— Поразительно, — выдавил Николай, не отрывая взгляда от Якова.

— Два талантливых артефактора под одной крышей — и правда поразительно, — нетерпеливо поддела Эдита. — Но поражаться тоже станем позже! Ваши умения нужны около камня! Святое железо! Камень — лишь артефакт!

— Почему? — с претензией выплюнула Северина, когда мы набились в лифт.

— Сюрприз, — ответил ей Валдис. — Я не мог упустить возможность снова спуститься в Золотой город, хоть сначала твоя истерика и показалась мне бредом. А теперь еще и философский камень. Калининград стоило посетить раньше.

— Разрушим его. И он больше никого не проглотит. — Мать хищно сверкнула глазами, будто прямо в лифте превращалась в вампира.

— Люди, — покачал головой Валдис. — Только бы разрушить, не понимая, что к чему. Тронете камень, и мир, который вы знаете, исчезнет навсегда.

— Как высокопарно, — фыркнула мать. — Сразу появилась оскомина. — И она подергала себя за подбородок, будто вставляла челюсть на место.

— Не лезь в то, чего не понимаешь, охотница! — разозлился Валдис.

— Снова? — выдохнула Северина. Одновременно отъехала в сторону дверь кабины.

— Конечно, я бывал здесь, — рассмеялся Валдис, гнев осыпался с него, словно сухие песчинки с барханов балтийского берега. — Стоял у истоков и не позволю случиться глупостям.

Театрально вздернув подбородок, Валдис вышел. И тогда я увидел ее.

Алиса сияла ярче солнца над заливом, на ее истончившейся коже подсыхали следы зубов, а на руках алыми ветвями пульсировали вены и артерии. В том же ритме пульсировал гигантский куб у нее за спиной. Тристан стоял рядом с ней на коленях, уронив голову на грудь. Я ожидал, что из-за угла выпрыгнет Самира или Руслан. Их не было. Но чуть поодаль молчаливой статуей замер Максим Андреевич Белоусов и наблюдал за Алисой. Абсолютная тишина электризовала воздух, превращалась в трескучий гул.

И я побежал к сестре, но не слышал собственных шагов. Почуяв нарастающую у меня панику, Мецтли рявкнула так, что сомнений не осталось — откусит голову любому, кто преградит мне дорогу. И мне полегчало, словно выправился глюк в системе, и происходящее стало больше походить на привычную норму.

«Сгинешь вместе с девчонкой», — раздалось будто бы от стен, я невольно огляделся в поисках динамиков. Или то прозвучало лишь в моей голове?

Нет, тут ненормальное все, начиная с поведения Тристана.

Тристан! И чего же он ждал? Неужели не видел лучей, пронизывающих Алису? Они тянулись от странного куба. Компьютера? Камня!

— Прости меня, я опоздал! — отчего-то выкрикнул я, сам удивился, как жалко прозвучали слова.

— Стой! — Тристан вдруг вскочил и перехватил меня за плечи, не подпуская к Алисе. — Она вошла в камень.

— Нет же, она еще тут, ты не видишь?

— Она соприкоснулась с камнем первая. Потом ломанулись вампиры. Он затягивал их быстрее. А Алиса… ее оболочка еще тут, но она уже не с нами. — Его голос сорвался.

— Ты трус! — Я высвободился из объятий Тристана, оттолкнул его руки. Не хотел обижать парня, но эмоции лились через край помимо воли. Это я сбежал. Это я взвалил на него ответственность за жизнь сестры и свою собственную. Это я трус.

Нас с Алисой разделяла половина шага, когда Мецтли снова гавкнула так сильно, что заложило уши, и вцепилась зубами в мое запястье.

— Радик! — истошный вопль матери застыл в густом воздухе подземелья.

Снова зазвучала мелодия из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», стирая краски, смазывая лица. Теперь будто наяву. Северина мягко обвила меня тонкими руками за талию и прошептала на ухо, задевая мочку нежными, шелковистыми губами:

— Не пущу.

«Умирать страшно в одиночку. Скопом — пустяки, даже пошутить можно» (Из киносериала Татьяны Лиозновой по сценарию Юлиана Семенова на основе его одноименного романа «Семнадцать мгновений весны», 7 серия, генерал в вагоне поезда, 1973 г), — прозвучал все тот же бестелесный голос от самих стен или от куба.

Мне сделалось прохладно, несмотря на тесные объятия любимой и горячий бок Мецтли. Собака так и придерживала меня зубами, придавив тушкой ноги.

Мама обливает меня водой. Мы закаляемся и зовем силы природы.

— Вот почему так холодно, — пробормотал я, оправдываясь. Не хотел признаваться, как мне страшно. Заунывная мелодия нарастала, казалось, ее наконец услышали все.

— Люблю тебя и всегда буду любить. И сделаю, как лучше, — повторил я слова матери из далекого прошлого. Она тоже оказалась рядом и робко цеплялась за краешек самой лучшей в мире куртки. А я осторожно отодрал суховатые пальцы и неловко сжал их своими непослушными, ледяными. — Все уже закончилось.

Маленький шаг, глупая попытка вытащить сестру из адской машины. Отчаяние вперемешку с осознанием, что без нее мне все равно не выжить.

— И как ты сюда угодила? — спросил Алису, в очередной раз протягивая к ней руки. Уже не слышал паники в стонах Северины, не замечал горечи в причитаниях матери, которая всю жизнь гонялась за призраком мести.

— Она провалилась в люк, когда погас первородный Огонь, — пробормотал Тристан. — Философский камень притянул ее, словно открыл форточку в космический вакуум. Вампиры, что испили ее и те, кто не успел — ринулись следом, ведомые запахом ее особой сладкой крови. И камень принял всех. Забрал свой дар. И Самира вошла следом. А я обещал ей, что приму наследие, стану хранителем философского камня. И я стану. Теперь точно стану! Я не оставлю Алису, как тебе и обещал.

— Выпей пробирку, когда выберешься на поверхность, — попросил, наконец решившись взглянуть в заплаканное лицо Северины. — Я буду знать, что ты в порядке.

— К драному бухгальеру! — взревела она, вытирая лицо рукавом, и отвердевшим голосом заявила: — Пойду с тобой.

— Тебя ждет новая «кожа». И Тристана нельзя оставлять одного в таком состоянии. Он, кажется, немного тронулся.

— Ты шутишь?

«…пустяки, даже пошутить можно».

— Я люблю тебя, — выдохнул с надрывом, мысленно отмахиваясь от навязчивого голоса камня. — И желаю тебе почувствовать вкус человеческой жизни. А сюда спустишься, как только решишь, что она ужасно невыносима.

Напоследок перед глазами за долю секунды промелькнули: Валдис, стальными тисками сжавший Белоусова в объятиях; Белоусов, больше не владеющий собой,