Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Родригу и познакомились. Пара совместных экспедиций и вот естественным путем получился мальчик Анатолий. Что там у деда с бабушкой Анной потом случилось Виктору было неизвестно. Только официальный факт: через полгода после родов, отлучив ребенка от груди Анна ушла в новую экспедицию и из нее уже не вернулась. Внезапное извержение накрыло лагерь геологов, уничтожило связь и модули жизнеобеспечения, а выжившим геологам не хватило аварийного запаса кислорода, чтобы дождаться спасателей, среагировавших только после пропущенного контрольного сеанса связи.

Смерть от удушья на Гере, несмотря на наличие непригодной для дыхания атмосферы, была самой редкой причиной преждевременной кончины. В космосе же наоборот. Но на Гере технику безопасности начинают прививать детям в яслях. Ни один школьник не останется в помещении, если у него нет с собой персональной дыхательной маски или если в аварийном шкафу нет достаточного количества масок на всех людей в помещении. В отличие от космоса, где разгерметизация смертельно опасна, на Гере есть атмосфера и она даже не сильно ядовита. В случае опасности время есть. Фильтров в маске и подмешивание кислорода из баллона вполне достаточно для дыхания.

Пока Виктор ждал дядю Толю, получавшего фильтры со склада, у него вдруг впервые за семнадцать лет лет возник вопрос: как же так случилось, что дядю Толю назвали Анатолием? Но свой вопрос он задать ему не решился.

Встреча с мамой прошла штатно, как сказал бы в этом случае куратор их курса капитан-лейтенант Василевский. Виктор как всякий нормальный «уже не мальчик, но еще не муж» опасался прилюдного появления слез, поцелуев и всяких «глупостей». Но сердце матери было заполнено переживаниями за младшенькую Алину, она лишь погладила сына по плечу, посмотрела на него заблестевшими глазами и поинтересовалась как добрался. И принялась рассказывать, как заждался его отец.

Связь у Виктора с отцом была эмоциональнее, чем с матерью - отрыв от семьи в раннем возрасте накладывал свои особенности на отношения с родителями. Но и отца в данном случае он подозревал в корыстном интересе.

До общинного комплекса добирались на маршрутном робокаре через атмосферу, то есть по открытой местности. У робокара была герметичная кабина, находится в нем можно было без маски. Оказавшись в комфортных условиях за длительный день организм Виктора расслабился и его живот выдал продолжительную руладу.

– С орбиты ничего не ел, очень кушать хочется, – ответил Виктор на вопросительный взгляд матери.

– Накормим, – вместо матери ответил дядя Толя, – с этим получше стало. Я бы даже сказал, разнообразнее.

– Новый краситель появился? – пошутил Виктор. Пассажиры робокара сдержанно, но дружно рассмеялись.

Тема питания на Гере чувствительная. Несмотря на огромные пространства куполов и оранжерей их продукции было недостаточно для того, чтобы прокормить колонистов. А ведь еще изрядная часть отводилась под экспериментальные хозяйства с генетически модифицированными растениями, в попытках адаптировать растения под условия Геры. Так что основной частью питания колонистов была биомасса бактериального происхождения с витаминными комплексами. Белки тоже искусственного происхождения. А зелень и овощи местного производства раз или два в неделю. В космосе с питанием было получше, импорт с Земли продуктов питания хоть и существовал, но не был критически необходимым. Исключительно для разнообразия, да и те же витаминные комплексы производства Земли были качественнее местных.

Поставки с Земли могли перекрывать дефицит, технические возможности были, но для колонии Геры это был вопрос принципа. Колонисты уже понимали, что опираться в жизненно важных для выживания вопросах на поставки с Земли нельзя - корпораты последние штаны снимут и их интерес штанами не ограничивается.

Колонисты Геры долгое время жили с нормированными пайками. За два столетия сформировались традиции, такие как совместное принятие пищи и умеренность в личном потреблении. Есть в одиночку или даже отдельно семьей было неприличным, знаком неприятия коллектива, а коллектив-община на Гере это важнее и значимее семьи. Личных вещей у колонистов тоже было немного и, в основном, это одежда и личные средства защиты вроде масок. Все же производство продуктов питания росло и теперь накормить гостя общины не было проблемой, соблюдение установленных ограничений в еде скорее было правилом поведения. А еще мало кому хотелось запихивать в себя сверх необходимого то, чем питались колонисты. Другое дело продукция плантаций куполов, когда община получала поставки с плантаций. В этом случае собирали праздничный ужин и старались расписание рабочих смен подстроить так, чтобы собиралась вся община. Часто на таком ужине хвастались друг другу тем, что было сделано членами общины в целях Великого плана с последнего ужина, как бы подтверждая свою принадлежность к результатам труда на общинном столе.

Кто-то явно поковырялся в настройках машинного интеллекта робокара. Он всю дорогу донимал Виктора вопросами, озвученными детским девчачьим голосом:

– Дяденька, а вы военный?

– Дяденька, а вы видели в космосе робокар?

– Дяденька, а вы пиратов видели?

И в таком ключе минут пятнадцать в результате чего под хаханьки между свежеиспеченным мичманом и пассажирами завязалась дискуссия. Виктор мало кого из них помнил, а вот его, похоже, знали все. А кто не знал, тому соседи поясняли:

– Это старшенький у Альберта.

А уж отца Виктора в этой части Оазиса-2 знали все.

Общинный комплекс представлял собой пятиэтажное строение метров сто в длину, крышей которому служила оранжерея. Таких зданий рядом стояло еще четыре, и они по одному из торцов соединялись длинным ангаром, высотой до третьего этажа, но ангар на этажи не делился. Это был хозяйственный блок, склад, гараж, спортзал, все в одном. Системы жизнеобеспечения были у каждого дома свои, но включенные в единую систему. На Гере старались системы жизнеобеспечения многократно дублировать. Простое дублирование допускалось, но считалось временным решением, «от бедности». И наоборот, установка двух систем жизнеобеспечения на одном объекте тоже считалось расточительством и выполнялось от безысходности. А вот так – пять систем на пять общинных комплексов, подстраховывающих друг друга – то что надо.

Робокар подъехал вплотную к ангару, напротив гермоворот пассажирского шлюза и весело пожелал приятного отдыха. От шлюза выдвинулась гармошка гермоперехода и присосалась к корпусу робокара, двери открылись. Резиновые уплотнители полной герметизации не обеспечивали, просто ограничивали подмес воздуха из атмосферы. Этого было вполне достаточно для маршрутного транспорта, воздух в робокаре при этом оставался пригодным для дыхания.

При входе в общинный дом, так чаще всего его называли собственные обитатели, сразу после шлюзовой, внутренняя гермодверь которой в обычном состоянии была открыта, располагался коридор с помещениями по обе стороны: «морг» с облегченными скафандрами, «фильтровая» для запасных масок, фильтров и кислородных баллонов, «прачечная» представлявшая собой