В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

Пока мы вооружались, он включил свою аппаратуру и сообщил, что проход чист. Пост охраны пустовал. Это не могло не настораживать.

— Путь свободен? — Джеймс хмуро глянул на меня.

— Не сомневайтесь, меня ждут, — пожав плечами, вздохнула я и стянула с себя куртку. — Я и не рассчитывала на эффект внезапности. Стоит нам войти, и упыри полезут изо всех щелей.

— Это ловушка, Кира, — тихим, но внушительным голосом произнёс Джеймс и открыл дверь.

Он тоже снял ветровку, оставив на виду наплечную кобуру. В правой руке он держал запрещённый пулемёт Адама.

Нет, мы не собирались крошить стены, но с этой штукой можно вампиров класть пачками.

— Так и есть, — подтвердила я, пряча «глосс» за пояс джинсов.

И распахнула задние двери фургона.

Адам рассовал по карманам чёрной куртки разрывные патроны для «Адгара». На левое плечо повесил рюкзак со световыми бомбами, на правое — автомат.

В руках он держал пульт управления от своей видеосистемы.

— Если отрубишь их камеры, то и мы ослепнем? — спросила я.

— Да, — ответил он и закусил губу, поглядев исподлобья.

— Тогда оставь пульт в машине. Он нам ничем не поможет. Будем импровизировать.

Ночь была тёмная. Не облачная, а просто тёмная, луна скрывалась за лесом. Дорожку к крыльцу освещали уличные фонари.

В траве пели цикады, шелестел тёплый ветер. Он показался назойливым, перебирал мои волосы точно маленькими ручками. Никогда я не ощущала такого ветра.

И стоило подумать об этом, как мир побледнел. По ступеням я поднималась, как во сне — в голове стелился туман. Отворила дверь, и в нас хлынули запахи — воск, дерево и кровь.

Пост охраны был по-прежнему пуст, коридор тоже. Стараясь не оглядываться, я шла впереди, прижимая к бедру пистолет. Адам и Тайлер сзади и чуть по сторонам, Джеймс замыкал процессию.

Тишина висела густая и тяжёлая, только наши шаги по ковровой дорожке нарушали её. И они буквально оглушали.

Перед дверями в приёмный зал я подняла пистолет, как раз в тот миг, когда они отворились. Ствол «глосса» оказался нацеленным на грудь Джозефа.

Он застыл с каменным видом, глядя на меня сверху вниз. В его холодных глазах промелькнула какая-то мысль. Я нахмурилась, пытаясь понять, что он хочет сказать.

Но вампир чуть повернул голову, и я увидела мужчину у него за спиной. Он был вооружён.

— Я надеялся, что ты не придёшь, — сухо сказал Джозеф.

Я моргнула и вдруг увидела всю картинку целиком. По его правому виску стекала струйка крови, в глазах стального цвета пылало ледяное пламя.

Он всё ещё придерживал двери обеими руками, и на бицепсах вздулись вены от усилий. Из зала рвалась сила, но Джозеф не выпускал её.

Я попятилась, не отводя дуло пистолета, но во что-то упёрлась. И резко обернулась.

Передо мной, сияя обворожительной улыбкой, стояла Мари-Белль, облачённая в белое кружевное платье. Длинный пышный подол был усыпан бисером крови, как и белые перчатки на руках, сложенных на животе.

— А я ещё как надеялась! — сказала она и рассмеялась голосом, похожим на битое стекло.

Вампирша запрокинула голову, рассыпав чёрные кудри по плечам и спине, и выглядела при этом великолепно. В каждом её жесте ощущалась фальшь — актёрский талант, отточенный до совершенства.

У неё на это был целый век. Вампиры любят красоваться, все как один.

Я надавила на спусковой крючок, но выстрелить так и не успела. Смех её разбился, и мир вдруг растаял, засверкал и расплылся перед глазами.

На голову опустилась жгучая боль. Свет померк, будто его выключили.

Чёрные и белые пятна закружились перед глазами, подкосились ноги. Всё стало медленным-медленным.

Падая, я отчаянно сжимала пистолет, но кто-то выбил его у меня из руки мыском туфли. И наступила тишина.

Из темноты плыли голоса. Я приходила в себя, затылок пылал, в висках трещало, будто череп раскалывался. Под веками вспыхивали звёзды, перемешивались и бросались врассыпную.

От этого к горлу подкатывал кисло-сладкий ком. Я заморгала, но перед глазами плясали цветные круги. Зажмурившись, перевела дух и попыталась снова, только медленнее.

В голову хлынул яркий свет. Зал вращался, стены покачивались. Желудок свело предательски судорогой, в животе свернулся болезненный узел.

Я сглотнула и поморщилась, потянулась руками к лицу. Но не смогла их сдвинуть с места. Это заставило распахнуть глаза и дёрнуть кистями.

О стену звякнули кандалы, и в голове моментально прояснилось.

В ушах стоял потрескивающий гул, во рту таял вкус крови. Кто-то двигался по залу, но я видела лишь бледные пятна.

Громкий колючий смех прокатился эхом по сводам, и я заскрипела зубами. Мари-Белль. На неё я сегодня не рассчитывала.

По лбу ползло что-то горячее. Я дёрнулась в цепях, но они не поддались. Капля крови упала на веко. Вздрогнув, я вжалась в холодную стену.

Ноги доставали до пола — уже хорошо. Слипшиеся от крови пряди волос свесились на лицо. Будто сквозь занавес я видела людей, но не понимала, что они делают.

Голоса доносились с задержкой и словно из-под воды. Я тряхнула головой, моргнула, и картинка сложилась воедино.

Первая мысль была — мне мерещится. В центре зала стоял Алекс в стильном тёмно-синем костюме, волосы аккуратно уложены. Он выглядел слегка потрясённым, глаза расширены.

Тайлер замер по правую руку от него, автомат лежал на полу у его ног. Чуть опустив голову, он сжимал кулаки, играя желваками. Насколько я могла судить, на нём не было ни царапины.

Чего не скажешь о других моих спутниках.

Джеймса я увидела чуть поодаль, у дивана. Левую половину его лица покрывала кровь, которая сочилась из глубоких царапин. Потемневшие глаза Эдисона сверлили спину Мари-Белль, кружащуюся по залу.

Она что-то напевала себе под нос, слизывая кровь с кончиков пальцев длинными влажными движениями. Джеймса обступили трое незнакомых мужчин, одетых, как под копирку, в неброские чёрные костюмы.

Двое стояли у дверей, между ними Джозеф. Вид у него был по-прежнему каменный, руки опущены вдоль тела, только плечи напряглись.

Ещё двое были приставлены к Адаму.

Его, как самого безобидного, оставили в стороне. Даже рюкзак не удосужились снять. В правой руке он крепко сжимал «Адгар».

На лице — отсутствующее выражение, как будто ничего необычного не происходило.

Вот только оно походило на кровавую маску, под правым глазом наливался синяк. Похоже, от удара прикладом.

Я внимательно посмотрела на Адама, но ничего не сумела прочесть в глазах. Шелестя жёсткими кружевами, мимо него проплыла Мари-Белль, провела ногтем по щеке.

Он отшатнулся, чем вызвал у стервы звонкий смех.