Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

– К коему ты и себя причисляешь? – осведомился Лао Лун, с непередаваемой улыбочкой глядя на Ху Вэя. Ему нисколько не понравилось это «зверинец», хоть он и причислял себя к зверям, потому что оно напомнило ему о клети, в которой он пролежал разрубленным тысячи лет: в зверинце ведь звери сидят по клеткам.

– Да, – со вздохом согласился Ху Фэйцинь, – если так на это посмотреть, то в «небесном зверинце» лис многовато.

– Но хотя бы вида разного, – не удержалась от смеха Ху Сюань.

«Ах, как же я люблю слушать её смех!» – подумал Лао Лун, и внутри у него стало так тепло, точно сладости на солнце подтаяли.

Ху Сюань, отсмеявшись, предложила сходить посмотреть на дворцовый зверинец. Ху Фэйцинь с радостью согласился: выслушивать дальше перебранку старых демонов ему нисколько не хотелось, уж лучше поглядеть на зверей мира смертных, пусть и в клетках. Он не так уж и много их видел за свою жизнь: когда был бессмертным мастером, видел лишь залетающих на гору птиц, а после перерождения были сплошные лисы и крысы. Ху Вэй хоть и разворчался ещё пуще, но пошёл следом за ними. А Лао Луна и приглашать не надо было: куда Ху Сюань, туда и он.

[868] В зверинце

Это было явно не то, что они ожидали увидеть.

Будущие посетители дворцового зверинца дошли до указателя, воткнутого сикось-накось в землю. И если на нём было написано полагающееся ему название, то бишь «зверинец», то следовало усомниться в грамотности автора сего шедевра, потому что написано на нём было «звяринец». Да ещё и сбоку пририсованы какие-то каракули, в которых смутно, но угадывался не то заяц, не то собака, а может, и вовсе обезьяна.

– Н-да, – с растяжкой сказал Лао Лун, разглядывая надпись, – неужели кто-то так говорит? Такое даже в глухой деревне не услышишь.

– Это принц написал, – сказала Су Илань, и все вздрогнули, потому что белая змея подкралась совершенно незаметно. А Ли Цзэ, должно быть, сейчас озадаченно шарил за пазухой, гадая, когда это Су Илань успела улизнуть. – Когда ему было пять с половиной лет, он притащил во дворец первую зверюгу.

– Котёнка или щенка? – спросил Ху Вэй.

– Тигра-трёхлетку, – ответила Су Илань, и все присвистнули.

– Пятилетний ребёнок? – с недоверием переспросил Лао Лун. – Как будто под силу смертным детям справиться с почти взрослым тигром!

– Ян-эр полубог, а не смертный, – возразила Су Илань. – Его мать из ваших, из богов. Он уже в год ломал колыбельки голыми руками.

– А-а… Хм… – озадачился Лао Лун.

Су Илань говорила это явно одобрительно, даже с родительской гордостью. Но зачем ломать колыбельки?

– Если пройти вон по той дорожке, дальше будет зверинец, – объяснила Су Илань, присоединяясь к честной компании.

– А разве нет ограды? – спросил Ху Сюань, поглядев по сторонам.

– А зачем? – искренне удивилась Су Илань.

– Но зверьё же может разбежаться и напугать людей, – заметил Лао Лун.

– В том-то и смысл, – ухмыльнулась Су Илань.

Эта часть сада кишмя кишела разным зверьём, которое уже давно должно было пережрать друг друга и произвести на свет сильнейший яд – Бай-Ду, но почему-то всё ещё этого не сделало, наоборот, даже вполне себе мирно сосуществовало.

– Ян-эр всех их приручил, – с прежней гордостью сообщила Су Илань, преспокойно поднимая какую-то змею с земли за хвост. – А эту я ему подарила. Правда, миленькая змейка?

«Миленькая змейка» злобно разинула пасть и плюнула ядом в сторону посетителей, независимо от вида и рода превратившихся лицами в лис тибетской национальности.

– А разве это не чёрная гадюка? – беспокойно спросила Ху Сюань. – Укус которой смертелен? Да разве ж можно позволять ей ползать по дворцовому саду? Её нужно посадить в горшок, пока она кого-нибудь не убила!

– Она никого не трогает, – беспечно отмахнулась Су Илань. – Я же говорю, Ян-эр их всех приручил.

– А что, разве можно приручить сколопендру? – изумился Лао Лун, носком сапога отпихивая упомянутую гадину, которая вознамерилась то ли укусить его, то ли заползти в сапог.

– Мы сами удивились, – покивала Су Илань, – но, оказывается, можно. Зверьё становится как шёлковое, стоит Ян-эру его догнать.

– Догнать? – выгнул бровь Ху Вэй.

– Ну да, они же все, стоит им завидеть Ян-эра, сразу разбегаются и прячутся кто куда, даже свирепые вепри и горные медведи, – прямо-таки излучала родительскую гордость Су Илань. – Но он их всё равно догоняет.

– Так быстро бегает? – уточнил Лао Лун.

– Ян-эр настойчивый. Он и черепаху, ха-ха, пронять может, – не удержалась и захихикала Су Илань.

– Подтверждаю, – сказал Угвэй, и все опять вздрогнули, потому что старая черепаха на этот раз зарылась в кучу сухих веток и листвы и притворялась гнилым листом лотоса.

– Ты бы оттуда вылез, – посоветовала Су Илань, взяв палочку и потыкав Черепашьему богу прямо в морду. – Сухие ветки и листву принято сжигать. Хотя, конечно, если ты хочешь превратиться в запечённую в собственном панцире черепаху, то можешь не вылезать. Кто любит черепашатину?

Вопрос был задан так бодро и естественно, что все, кроме самой Су Илань, вскинули руки. Ху Фэйцинь тут же опомнился и спрятал руку за спину, а Черепаший бог затейливо выругался и выскочил из своего укрытия, превращаясь в человека.

– Наставник Угвэй, – с осторожной вежливостью осведомился Ху Фэйцинь, – а зачем вы вообще туда залезли? Вы же были в павильоне, когда мы оттуда уходили.

– Как по мне, так этот зверинец – самое безопасное место во дворце! – проворчал Угвэй.

– Хм? – усомнился Лао Лун, вновь отпихивая настырную сколопендру. – Безопасное? Со всеми этими тварями?

Ху Сюань наклонилась и ловко подобрала сколопендру:

– А что такого? К ним просто нужно подход найти. Я их за свою жизнь столько разделала…

Сколопендра, кажется, покрылась каплями панического пота, услышав это. Во всяком случае, когда Ху Сюань бросила её обратно на землю, на Лао Луна она больше не покушалась и вообще предпочла удрать в неизвестном направлении.

Зверинец действительно был относительно безопасным местом. Пока в нём не появлялся его владелец. Его приближение зверьё почуяло и тут же брызнуло в разные стороны, стараясь спрятаться, забиться в кусты или зарыться в землю, – словом, куда угодно, лишь бы не попасться на глаза хозяину.

Мин Ян с радостным воплем поймал за хвост чёрную гадюку и принялся наглаживать её, как другие кота или собаку. Змея с мученическим выражением на морде покорилась участи быть затисканной, заглаженной и даже чмокнутой в нос, но явно сожалела о том, что ей не время менять кожу, тогда можно было бы