Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

Глава 12

Появление демонической орды

Демонический дворец был прекрасно осведомлен о том, что происходило в мире. Поэтому место уединения Демона желаний давно не было тайной. Это была обычная, ничем не примечательная горная долина. Когда Чун Цзы с Ло Иньфанем добрались туда, она оказалась пуста. Двери двух хижин были распахнуты настежь, на ступенях лежали опавшие листья, а на косяках висела паутина. Похоже, Демон желаний давно покинул это место.

Чун Цзы была сильно взволнована, она вошла в комнату и неожиданно обнаружила на столе нефритовый флакон. Девушка помогла Ло Иньфаню зайти и уложила его на кровать. Затем взяла флакон и осмотрела повнимательнее.

Внутри пузырька находились лекарственные пилюли, а на столе лежала записка, на которой были написаны две короткие строчки. Должно быть, Демон желаний знал, что они придут.

Чун Цзы взяла лекарство и подошла к кровати. Ярость наставника утихла, и лицо снова стало спокойным. Невозмутимый характер, никогда не вступающий в конфликт с миром, создавал впечатление о нем как о вечно отстраненном, недосягаемом, лишенном чувств и желаний человеке.

Именно такого наставника она любила и ненавидела. Ей всегда хотелось сорвать эту маску, показать всему миру его истинное лицо. Показать его гнев, его ревность, его взгляд, полный любовного желания!

Вовсе не он получил ранение, а она.

Любовь ранила ее. Но и ненависть тоже.

Печально? Однако сердце без боли – не сердце.

Чун Цзы села на край кровати, протянула руку и коснулась его лба, делясь энергией.

Через мгновение Ло Иньфань стал медленно приходить в себя. Открыв глаза, он увидел фигуру, сидящую рядом с ним. В темных глазах мелькнула радость, которая тут же сменилась ужасающей яростью.

Цзю Ю! Она помогала Цзю Ю справиться с ним? Неужели она так доверяет повелителю демонов?

Мужчина закрыл глаза, чтобы не дать неконтролируемому гневу снова вырваться на волю. Его амбиции, гордость – все было разбито вдребезги за один короткий миг. Осталась лишь печаль. После многих веков совершенствования почтенный бессмертный оказался отравлен ничтожным ядом желания. Как он мог спасти ее в таком состоянии? Если бы не она, он, вероятно, уже погиб бы от руки Цзю Ю.

Глядя на него в таком состоянии, Чун Цзы горько усмехнулась.

Появление любовного желания уже стало для него большим ударом, а этот приступ, который произошел у нее на глазах, и вовсе подкосил. Она помнила о его одержимости чистотой, должно быть, сейчас он испытывает отвращение от одного только взгляда на бывшую ученицу.

Что ж, вполне ожидаемо. Почему это должно ее волновать?

– Противоядие здесь. Принимай по одной пилюле каждый большой час. Яд желания уже слишком давно в твоей крови, поэтому для его полного уничтожения нужны три пилюли. Ты должен использовать свою силу бессмертного, чтобы противоядие подействовало. Я буду охранять хижину снаружи.

– Чун-эр!

Его голос был хриплым. В нем слышалась несвойственная для Ло Иньфаня мольба.

Чун Цзы остановилась.

– Мое тело повреждено и больше не может удерживать души. Даже если сейчас что-то тебе пообещаю, рано или поздно демоническая сущность захлестнет мой разум, и я превращусь в истинного демона. Мои поступки уже будут не в моей власти. Ты умоляешь меня сейчас, но, когда это произойдет, я перестану быть собой. Хочешь, чтобы я убила себя?

Ло Иньфань покачал головой, не зная, что ответить.

Он собирался сказать, что его мольба не связана с миром бессмертных, но это было бы ложью. Невозможно отрицать: вечный долг был одной из главных причин, по которой он так стремился забрать Чун Цзы из демонического дворца. Он не в силах отказаться от защиты бессмертных и простых людей. Девушка вдруг обернулась.

– В ту ночь ты действительно был…

– Не имеет значения, – перебил ее наставник. – Вина лежит на мне. Если ненавидишь, можешь меня убить…

Независимо от того, что тогда случилось, это было ошибкой. Так не должно было произойти. Любит он ее или нет – неважно. Они все равно не изменят тот факт, что их связывают отношения учителя и ученицы. Бессмертный страж не мог принять, что отношения, в которые сам он вложил много сил, зашли в тупик. Недопустимо самолично очернить их. Почтенный бессмертный будет вечно испытывать стыд и чувство вины перед ней, даже готов расплатиться за это жизнью. Тем не менее мужчина никогда не согласится признать правду, признать этот великий грех.

Чун Цзы долго смотрела на него с ожиданием, но затем ее взгляд погас.

– Твоя смерть ничего не решит. Я все равно приду в школу Наньхуа и уничтожу Монумент Шести миров! Интересно, как долго продержатся бессмертные без тебя?

Ло Иньфань замер.

– Связано ли твое отравление ядом желания со мной или нет – не суть. Сейчас я дала тебе противоядие. Теперь мы в расчете. Трехлетний срок нашего договора почти истек. Скоро я нападу на школу Наньхуа.

Глядя ей вслед, Ло Иньфань испытывал смешанные чувства: то ли гнев, то ли печаль. Мысли в голове путались, словно рваные нити. Он провалился куда-то вглубь себя и не заметил, как прошло два больших часа. Приняв последнюю пилюлю, он уничтожил большую часть яда желания. С его уровнем совершенствования оставшийся след не требовал внимания. Он должен был рассеяться сам в ближайший большой час.

Бессмертный встал и вышел за дверь. На улице уже была ночь. Луна сияла высоко в небе, звезды тускло мерцали.

«Она ушла?»

Сердце на миг сжалось, но быстро пришло в норму.

В тени старого дерева, повернувшись спиной к луне и звездам, сидела хрупкая фигурка. Девушка дремала, привалившись к стволу, и выглядела измученной. Почувствовав чье-то приближение, она непроизвольно пошевелилась, однако вскоре снова заснула.

Она узнала его, помнила, что несколько раз он уже пытался убить ее, но все же оставалась спокойна. Так же как он сам не опасался ее, Чун Цзы не боялась, что наставник нападет на нее. Значит ли это, что подсознательно она все еще доверяет ему?

Удивленный и печальный Ло Иньфань наклонился и обнял ее.

Не открывая глаз, Чун Цзы сжала в руках край его одежд, свернулась калачиком и уткнулась бессмертному в грудь.

Хотя она выросла, но по-прежнему была очень легкой, словно маленькое белое перышко у источника Четырех морей. Ее талия была тонкой, как ствол молодой ивы, – настолько, что, казалось, могла сломаться, если надавить чуть сильнее. Волосы были собраны в высокую прическу, оттеняя прекрасное лицо, на котором виднелся отпечаток одиночества.