Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

озабочен какой-то своей карьерой, впрочем, имея в виду отдаленную перспективу, не связанную с нынешними делами. Второй же, как ни странно, закрыт наглухо, словно запакован в деревянный футляр. Или гроб.

Он никогда не встречал такого и невольно заинтересовался этим феноменом. Мелькнула даже мысль попытаться пробить футляр-защиту, чтобы посмотреть, что прячется под ней, но он сразу же отмел ее прочь. Незаметно это не провернуть, а настораживать их загодя не было смысла. Еще откажутся от своей затеи или перенесут на будущее, и останется он на бобах со своим любопытством.

Странно, подумал он, что их двоих «прозрачных» ни один не думает о том, что они собираются делать всего лишь полсуток спустя. Они что, исполнители, которых используют «в темную», и сами не знают, чем занимаются? Очень похоже на то. Весьма похоже. Ключи, вероятно, находятся у «человека в футляре», которого незаметно не расколоть. И есть еще один, который пока далеко, но направляется сюда. Решительный. Властный. Командир. Скорее всего, он у них главный. Он не закрыт в «футляр», но и не совсем «прозрачный». Есть какие-то островки, изолированные, замкнутые, затуманенные. Поработал над этим явно кто-то извне — «человек в футляре»? — так что ключей к этим островкам и «командира» нет и быть не может. А лезть напролом опять-таки не стоило.

Жалко, мысленно вздохнул он. Многое бы прояснилось, если бы он прочитал «человека в футляре». Жалко, нельзя. Опять придется действовать, полагаясь только на интуицию, внутренний голос и — Головоломки. Впрочем, к этому он тоже уже начал привыкать.

Он усмехнулся, подумав о странном союзе между ним и непонятными предметами — предметами ли? Временами ему казалось, что Головоломки живые. Но как бы там ни было, Головоломки — лишь средство для достижения им целей.

Да, они помогли ему, как не мог помочь никто другой на всем свете. Они превратили его из почти совершено беспомощного калеки снова в действующую боевую единицу. Он был уверен, что стоит лишь захотеть, и он легко минует все медицинские препоны и сможет вернуться в отряд. Воль только возвращаться уже не хотелось. Для него уже не было смысла опять тратить годы и десятилетия, исполняя чужие приказы, чтобы сделать жизнь людей и страны чуть лучше. Совсем чуть-чуть, практически, незаметно. Нет, уже сейчас он способен на большее, а по мере того, как будет решать Головоломки, будет постепенно получать все новые возможности и когда-нибудь сможет, шутя и играя, изменить жизнь на всей своей планете, создать на Земле настоящий рай и коммунистическое будущее, чтобы дети не умирали с голоду, чтобы не плакали женщины и не умирали в войнах мужчины. И ради такой цели стоило отказаться от всего, что было дорого ему в прошлой жизни. Ради всеобщего счастья стоило потерпеть и помучиться, стоило даже смириться, впуская в себя «крокодила», и еще наверняка много с чем, что встретится ему в дальнейшем. Потому что цель может быть только одна — долгая и счастливая жизнь для всех людей на Земле. В перспективе — бесконечная счастливая жизнь.

И ни разу он не задумался над тем, его ли это цель и его ли это мысли. Как он не думал, что Головоломки — раз уж они живые — могут иметь свои цели, отличные от его собственных. Он не думал над этим, потому что Головоломки не позволяли ему над этим подумать.

«Командир» уже подошел к вычисленной им ранее троице и что-то стал говорить им. Одновременно с этим он оторвался от стены и пошел через вестибюль, не толкаясь, но ни на секунду не останавливаясь, в противоположный угол, поближе к своим подопечным, чтобы подстраховать их, если придется. Потому что секунду назад пришло понимание — сейчас в вестибюле что-то произойдет.

Глава девятая

«У Лукоморья дуб зеленый…»

А.С. Пушкин.

Лукоморье: «залив моря», уже др. — русск. лукоморие (Хож. игум. Дан. 5). От *loka «изгиб» (см. лука́) и мо́ре; ср. также из луку моря

Этимологический словарь Фасмера.

«… Обратимся к содержанию былины. Соловей Будимирович приплывает на Русь из города «Леденца», из земли «Веденецкой»:

Из-за славного синя моря Волынского,

Из-за того Кодольского острова,

Из-за того лукоморья зеленова…

… Таким образом, географические названия былины о Соловье Будимировиче, в целом, на наш взгляд, подтверждают мысль о путешествии этого героя на Русь из балтийско-славянских земель. Соловей Будимирович плывет из «земли Веденецкой» (Венедской), по пути проходит мимо «острова Кодольского» (Готланда), к побережью «Вирянского моря» (Финский залив), где лежит эстонский город «Леденец» и далее по Днепру добирается до Киева. Былина точно фиксирует путь, каким балтийско-славянские мореходы добирались до берегов Восточной Европы…»

«Былина о Соловье Будимировиче в свете географической терминологии» В.Б. Вилинбахов. Руский фольклор, Л., Наука, 1971, с. 226–229.

21 июня 1983 года

Расчет на то, что к полудню, когда объект должен зачем-то обязательно появиться в вестибюле гостиницы, там будет мало народа, похоже, не оправдывался. Они бродили среди толпы, которая и не думала рассасываться. Было уже одиннадцать тридцать пять утра, а толчея в вестибюле «ACARA Das Antares Penthousehotel» была почти как в московском метро в час пик. По крайней мере, так это представлял себе Серегин, никогда не бывавший в Москве.

С рассеянным видом «нашего» туриста, впервые попавшего в загранку, Серегин неторопливо прохаживался по обширному вестибюлю, присаживался то тут, то там на диванчики и пуфики, заглядывал в углы, где стояли высокие фикусы в горшках. Со стороны его действия казались чисто случайными — ну, некуда человеку время девать, ждет он кого-то, кто должен прийти еще не скоро, вот он и шляется из угла в угол. И только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, что все перемещения Серегина подчинены жесткой схеме, а сам он то и дело притрагивается к мочке уха и беззвучно шевелит при этом губами. Но для таких дотошных наблюдателей у Серегина в кармане лежал «полог внимания», который мог отвести глаза любому.

Любому, кроме объекта, в который раз за сегодняшний день подумал Серегин. Мы понятия не имеем о быстроте, интенсивности и глубине изменений, которые артефакт производит у своего владельца. Может, искомый Олейников-Свиридов давно уже не человек, а супе-пупер-мэн, читающий мысли и прочее, которому наш «полог» и прочие штучки нипочем. И, возможно, пока мы ищем его, он давно уже вычислил нас и наблюдает из