Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

ресурсы. Логистика геноцида, выстроенная с той педантичной аккуратностью, которую я уже начинал ненавидеть сильнее самих демонов. Ненавидеть безликое, систематизированное зло труднее, чем конкретного врага с лицом.

Первый мир на моём пути домой оказался пепелищем.

Демоны сами подожгли его после первого контакта, пытаясь уничтожить то, что не успевали вывезти. Я почувствовал всё это движение за несколько секунд до того, как разведал обстановку боем и открыл разлом из Осколка для своих. Уже вместе мы вышли в дым и жар — горел лес по всему горизонту, горели постройки. Демоны отступали к порталам достаточно организованно, и хаос мира-фермы, в котором Йон устроил бойню, тут уже не ощущался. Кто-то явно взял командование в свои руки. Найти бы его и убить первым… впрочем, я здесь не один.

— Не дать уйти никому из них, — бросил я и ушёл вперёд первым.

Демоны были сильны, но здесь не было ни одного золотого ранга, только серебро и бронза. Просто их было много, и они дрались с той злобной яростью, с которой дерутся те, кому некуда отступать, когда порталы по всей планете начинают разрушаться один за одним… с моей помощью. Арки показали себя достаточно хорошо — четыре руки давали им очевидное преимущество в ближнем бою, и я уже на ходу перестраивал взаимодействие с ними. Яростные бойцы, не боящиеся ранений. Уверен, что из них получатся хорошие легионеры.

Бой занял около двух часов и не успел даже толком начаться. Мы попросту поймали и перебили тех, до кого смогли дотянуться.

Лютый стоял в стороне, опираясь на свой двуручный духовный меч, и смотрел на дымящиеся руины с выражением, которое я знал слишком хорошо.

— Ну как оно? — спросил я, подходя к нему.

— Нормально, — ответил он. — Просто… думал, уже не увижу подобного в роли победителя. Подзабыл, каково это.

Второй мир на пути был намного проще.

Там демоны успели подготовиться — у них, как и у нас, работали чаты. Это означало, что к финальным рубежам нас будут ждать с готовыми силами. Зато это же означало кое-что ещё: демоны начали паниковать. Паника у высокоорганизованной армии — это сбои в цепочке команд, неправильно расставленные приоритеты. Перегруппировка к нашему прорыву требовала от них снять силы с других направлений. А это значило, что где-то на фронте Коалиции Семи стало чуть легче.

Я написал об этом Кире между боями.

Она ответила через двадцать минут. Голос системного чата безлик, но за короткими сообщениями я читал её — усталую, собранную, занятую сотней дел одновременно.

[Кира]: Подтверждаем. Давление на Переходную упало. Брис доволен, уже лезет в контратаку без приказа, говорит, что почти что взял золотой ранг. Мы ему, конечно же, не верим.

[Ной]: Сдерживаете его?

[Кира]: Пытаемся. Он говорит, что ты бы не держал.

[Ной]: Он прав. Отпустите его. Пусть убивает дальше и становится сильнее.

Третий, четвёртый, пятый и так далее слились в не совсем привычную картину боли и крови. Не совсем, потому что на этот раз крови проливалось моей в разы меньше.

Осколок двигался, я выходил, уничтожал ключевые точки, возвращался. Мы продолжали наносить колоссальный урон, и мои легионеры держали темп, продолжая развиваться — не все, конечно же, двое выбыли из-за слишком тяжёлых ранений, причём не физического типа. Попросту не смогли поддерживать темп и сломались. Бесполезно заливать эликсиры лечения в того, кто попросту сидит и пускает слюни, смотря в пустоту невидящим взглядом. Подобное не лечится, и золотой ранг всё же притупляет какую-то человечность внутри или даёт дополнительные моральные ресурсы просто потому, что после тридцати часов рубилова я мог спокойно потратить два часа на еду и сон — примерно столько нужно было золотому рангу.

Лютый держался лучше всех, что немного удивляло — я думал, что он ещё не восстановился после плена. Но, кажется, для него это была лучшая терапия из возможных.

— Это катарсис, — сказал он однажды, когда я спросил напрямую о том, что с ним происходит.

— Что?

— Убивать их. После того, что они сделали. Это… помогает.

Я не стал спорить. Мне было хорошо знакомо подобное ощущение. Правда, у меня оно со временем притупилось — не исчезло, просто перестало быть острым. Превратилось в рабочий инструмент вместо эмоции. Иногда я думал, что это и есть то самое «золотое», что даёт ранг: не силу, не скорость, а умение перестать чувствовать то, что мешает убивать. Потом одёргивал себя.

Я снова занимаюсь самокопанием вместо дела.

Мы пробивались уже третью неделю. Семь миров-ферм остались за кормой моего Осколка — выжженные, освобождённые, переданные под контроль малого Альянса или просто оставленные догорать. Демоны больше не пытались эвакуировать свои фермы. Они готовились к обороне, стягивая силы к ключевым мирам на нашем пути. Чувствовалось, что там, в их иерархии, кто-то очень умный и очень злой наконец-то понял, что по их тылам бьёт не партизанский отряд и даже не армия вторжения, а нечто иное. Нечто, способное появиться в любой точке, перебить всех и исчезнуть, оставив после себя лишь пепел и горы трупов.

Я до сих пор не понимаю до конца всей этой магии Осколков и всего с ними связанного. Как острова, привязанные к душе, летают между мирами, как преодолевают огромные космические расстояния, не пользуясь при этом стандартными порталами построек, и как вообще понимают, в какую сторону лететь, чтобы попасть именно к миру, заклеймлённому Системой.

Но это всё не было столь важно, если оно выполняло поставленную задачу. Пусть хоть сама Система на собственном горбу их таскает — лишь бы работало. А о смысле бытия и всём прочем можно подумать позже, когда вся эта бойня прекратится и когда мы все выживем. Варианты с приставкой «если» я попросту не рассматривал.

Метод «Осколок — удар — Осколок» работал безотказно. Мы не ввязывались в затяжные бои, если только там не оказывалось слишком много пленных, которых нельзя было бросить. Мои легионеры — теперь уже не тринадцать, а двадцать два — обросли новыми бойцами из числа освобождённых, сумевшими пройти жёсткий отбор и не сломаться в первом же бою. Лир официально принял командование «ударной группой» на время моего отсутствия в Осколке. Лютый держался рядом со мной, и его квинтэссенция Хоры, казалось, только крепла от каждой убитой твари.

Где-то в глубине я ожидал, что это будет труднее — морально. Что первый освобождённый мир, который мы не смогли спасти, выбьет меня из колеи. Но пепел пах просто