"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

невеселыми мыслями я решила последовать примеру Златы и прилечь. Подушка под щекой была жесткой, пахла сеном и каким-то ядреным маслом. Интересно, Злате не дурно от этого запаха? Словно в ответ на мои мысли Злата произнесла, обращаясь к Добронеге:

– Я думала, хуже будет.

– Ничего, дочка. Потерпи, скоро дома будешь.

– Я уже по Радиму скучаю, – жалобно сказала Златка.

В ответе Добронеги послышалась улыбка:

– Мать вон сколько не видела. Тоже, поди, скучала. Теперь немного по Радиму поскучаешь, ничего.

Злата улыбнулась, и они принялись обсуждать, как тяжело дается молодице отъезд из родного дома. Под их негромкий разговор меня сморил сон – дала знать о себе прошедшая ночь.

Сквозь легкую дрему я услышала голос Добронеги:

– Опять Всемилка здесь уснула.

В ее тоне звучала досада, а еще улыбка.

– Да пускай себе, – ответил ей мужской голос, который показался смутно знакомым.

Я не успела удивиться, откуда в повозке мужчина, как почувствовала, что меня подхватили на руки и стали поднимать. И тут же еще чьи-то руки обвились вокруг меня и потянули обратно. Мне стало даже немножко больно.

– Тихо, тихо, Радимка, куда тащишь? – Я услышала шлепок и ответное сонное бормотание. – Ну, пусти же ее.

Почувствовав, как меня прижимают к широкой теплой груди, я попыталась было открыть глаза, но над ухом раздался низкий мужской голос, напевавший позабытую мелодию, и меня начало снова клонить в сон. Объятия стали крепче, и жесткая борода больно уколола мой висок, а макушки коснулись чьи-то губы.

– Ой, ленту потеряла, – услышала я снова голос Добронеги. – И башмаки ее где теперь искать?

Я все-таки приоткрыла глаза и в неярком свете масляной лампы увидела силуэт Добронеги, отворявшей какую-то дверь. Добронега обернулась, улыбнулась, глядя на меня, и сказала:

– Тихо, тихо, спи.

Заворочавшись, я поняла, что я очень маленькая и меня на руках несет… отец. И мне очень тепло и спокойно. Я вновь завозилась и посмотрела через его плечо на оставленную комнату. Это были нынешние покои Добронеги. Только на ее кровати, уютно свернувшись клубочком, спал мальчишка-подросток. Отец Радима вынес меня в комнату, где стояла печка, и понес дальше, а я все смотрела на пятна света, которые плясали по стенам в такт шагам Добронеги, и думала о том, что мне очень хорошо и что так я путешествую в свою постель не первый раз. В покоях Всемилы – а мы пришли именно туда – стояла другая кровать, чуть больше, чем та, на которой я спала с момента своего попадания в Свирь. Она была расстелена, а рядом, на месте сундука, стояла небольшая деревянная кроватка на ножках-качелях. И перед тем, как уложить меня туда, отец Радима еще раз поцеловал меня, снова уколов бородой.

– Да тише ты, совсем разбудишь, – услышала я голос Добронеги, а потом сильные руки осторожно опустили меня на кровать. Я закрыла глаза, успев еще подумать, что мне непременно нужна моя кукла. Почувствовав, как на руки мне ложится что-то мягкое, я привычно прижала игрушку к себе и уснула.

Из уютного сна меня выдернул мужской хохот. Я подскочила, спросонья не поняв, где нахожусь. Все еще плавая на волнах этого теплого сна-воспоминания, я думала о том, что это очень странно – видеть себя маленьким ребенком и при этом осознавать все как взрослая.

– Вот лешие, – недовольно сказала Добронега. – Яр, ну ты хоть им скажи! – прошипела она нашему вознице.

– Тише вы! У меня девки спят, – сурово произнес тот, впрочем, особой злости в его тоне не было.

– Разбудили, да? – спросила меня Добронега.

– Да ничего. – Я села и посмотрела на Злату, которая тревожно нахмурилась во сне.

Передвинувшись мимо Добронеги к переднему пологу, я мимоходом подумала, что той, наверное, не очень удобно сидеть спиной по ходу движения. Но видимо, она как настоящая мать смирилась с неудобством и уступила нам лучшие места. Отдернув полог, я увидела красный плащ возницы. Мне казалось странным надевать в дорогу парадные одежды, но, наверное, здесь это что-то значило. Встав на колени, я посмотрела вперед поверх плеча нашего возницы. Едущие перед повозкой всадники в синих плащах изо всех сил старались смеяться потише, но это им совсем не удавалось. Один из них сложился пополам, едва не падая с коня, отчего конь под ним тревожно всхрапывал. Двое других, держась за животы, хохотали так, что им не хватало дыхания. Ехавший слева воин Радима оглянулся на повозку, и я перехватила виноватую улыбку. Его лицо было смутно знакомым, но имени я не знала. Я на всякий случай улыбнулась в ответ.

– Вот лешие, – повторила Добронега, впрочем, вполне миролюбиво.

– А это воины князя или княжича? – Задвинув полог, я села рядом с матерью Радима.

Та вытащила из моих волос соломинку, отбросила ее прочь и сказала:

– Да Миролюбовы это сорвиголовы. Князь с ними построже.

– А как Миролюб успел прислать часть своей дружины? – спросила я. – С ним и людей-то столько не было.

– То мне неведомо, – заученно произнесла Добронега, а потом добавила: – Да это, верно, те, которые в Каменице оставались. Ты же видишь, не с ними он приезжал.

– Да я их разглядеть толком с утра не успела, – пробормотала я, понимая, что Всемила должна была знать большинство воинов в лицо. Впрочем, Добронегу такой ответ удовлетворил, и она не стала развивать эту тему, а вместо этого, достав из моих волос очередную соломинку и бросив ее на пол, спросила:

– Снилось-то тебе что? Ты улыбалась.

– Мне снилось, что я уснула в кровати Радима, – осторожно ответила я, следя за ее реакцией. – А отец меня на место отнес.

На лице Добронеги расцвела нежная улыбка.

– Ох, дочка, дочка. Все детство ты у него в постели засыпала. Мол, только там тебе не страшно. Так вот у отца каждый вечер и начинался: домой придет, отужинает, да тебя на место относит. Так и носил, пока жив был…

На этих словах Добронега замолчала и зябко повела плечами. А потом и вовсе отвернулась и отогнула полог. Я увидела бок коня. Про таких, кажется, говорят «серый в яблоках».

– Случилось что? – тут же спросил воин и склонился к Добронеге.

– Все хорошо, Олег, – ответила она, и я на миг перестала дышать.

Не успев подумать, что делаю, я наклонилась, почти улегшись на колени Добронеги, выглянула из повозки и тут же наткнулась на встревоженный взгляд Альгидраса.

Явился!

– А я думала, что тебя здесь нет, – озвучила я свою мысль.

– Как же нет, когда я обещал с вами ехать? – в его голосе послышалось легкое удивление и даже обида.

Впрочем, мне было на это откровенно плевать: я тоже сердилась. Однако стоило посмотреть в его глаза, как злость куда-то улетучилась. Те сейчас по цвету походили на хмурое небо над нашими головами, и я невпопад заметила:

– Наверное, дождь сегодня будет.

Альгидрас озадаченно моргнул, выпрямился в седле и уверенно сказал:

– Не будет. Белена сказала, что к обеду облака разойдутся.

– У Белены опять был, – досадливо произнесла Добронега