"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– По дороге заехал, – виновато сказал Альгидрас, расчесывая пальцами гриву своего коня и не глядя на Добронегу.

– Ох, Олег, Олег, управы на тебя никакой нет.

Альгидрас ничего не ответил, Добронега устало вздохнула, а я поняла, что этот неловкий разговор пора заканчивать. Задернув полог, я забралась обратно на свое место и отвернулась от Добронеги, чтобы она не увидела моей глупой улыбки. Серое утро вдруг стало невозможно ярким, а монотонная дорога – вполне терпимой. И все так изменилось от присутствия одного-единственного мальчишки.

Я поудобнее устроилась на подушках и, наслаждаясь вновь обретенным спокойствием, старалась не думать, что вскоре будет привал. Там придется выходить из повозки и быть на виду у двух с лишним десятков чужих людей. Наконец послышалась какая-то возня, голоса, и мы явно сменили направление, потому что телегу затрясло сильнее. От тряски проснулась Злата.

Повозка вздрогнула и замерла. Я потянулась было к пологу, однако обратила внимание, что все продолжают сидеть на своих местах. Пришлось сделать вид, что просто решила сменить позу. Через какое-то время полог со стороны Добронеги отдернули, и Альгидрас, успевший снять шлем, протянул ей руку, помогая выбраться. Я вылезла вслед за ней, почувствовав, как горячие пальцы сжали мою ладонь, помогая мне удержать равновесие.

– Устала? – негромко спросил он, и в его голосе мне послышались виноватые нотки.

– Мог бы предупредить, что уедешь! Я не знала, что и думать. Думала, ты не вернешься, – прошептала я, выдергивая руку.

– Не мог, – так же тихо ответил он. – Я не думал, что уеду. Мне пришлось.

Он вправду выглядел виноватым. Я дернула плечом и отошла от повозки, чтобы Злата могла выйти. Чувствовала я себя при этом так, будто мне снова пятнадцать и я влюбилась в мальчика из параллельного класса, с той лишь разницей, что теперь я осознавала, насколько нелепо все это выглядит.

Злата двигалась неуклюже, словно до сих пор не проснулась. Она на миг обняла Альгидраса, погладила его по затылку, что-то сказала на ухо, тот ответил ей, однако не обнял в ответ. А ведь раньше, в доме Радима, он вел себя иначе. Сейчас же стоял так, как, наверное, и должен стоять рядовой воин князя: руки по швам, взгляд прямо перед собой. Злата это заметила, отстранилась, посмотрела на него недовольно и даже головой покачала.

Потом она решительно направилась ко мне, и не успела я опомниться, как была утянута в сторону за кустики. Сперва я чувствовала себя неловко и косилась на мужчин, но те разбирали седельные сумки, и на нас никто не обращал внимания. Закончив свои дела, мы, к моему удивлению, не вернулись на стоянку. Вместо этого Злата вывела нас на едва заметную тропку и уверенно направилась в противоположную сторону. Я несколько секунд недоуменно смотрела ей вслед, а потом – не бросать же ее одну – пошла догонять. Оказалось, мы вышли к ручью, где можно было умыться и вдоволь напиться холодной воды.

На полпути к стоянке нам встретился что-то весело насвистывавший Горислав с небольшим котелком в руке.

– За водицей! – бодро объявил он и шагнул в сторону, ломая спиной кусты, чтобы мы смогли пройти по узкой тропке.

Злата прошла мимо, не посмотрев на Горислава, на секунду мне даже почудилась в этом некая демонстративность, я же не удержалась и покосилась на весельчака. Тот подмигнул мне так же задорно, как утром, и стоило повернуться к нему спиной, как я почувствовала, что что-то коснулось моих волос. Отойдя на несколько шагов и приказав себе не оборачиваться, я ощупью нашла в волосах какую-то веточку. Вынув ее, увидела, что это цветок.

«Ну вот доиграется же, – подумала я. – Зачем он это делает? Злит кого-то?»

Я несколько секунд смотрела на цветок, а потом пристроила его на ветку ближайшего куста: бросить на землю рука не поднялась.

На стоянке кипела жизнь. Поодаль паслись расседланные лошади, поминутно пофыркивая и обмахиваясь хвостами в попытках отогнать мошкару. У поваленного дерева на месте старого кострища уже потрескивал костер, рядом с которым хлопотал один из людей княжича. Мой взгляд сам собой заметался по незнакомым воинам, отыскивая Альгидраса. Тот нашелся почти сразу. Он стоял, прислонившись спиной к дереву, и острил длинную рогатину. Закончив работу, Альгидрас со словами «лови еще» перебросил палку княжескому воину, занимавшемуся костром. Тот ловко ее поймал и воткнул острием в землю. По другую сторону огня уже торчала вторая рогатина.

– Посторонись, красавица, – раздалось над моим ухом, и я подпрыгнула от неожиданности.

Горислав заливисто расхохотался.

– Балбес, – процедила я.

В ответ он рассмеялся еще звонче и, задев по пути плечом одного из свирских воинов, приблизился к костру, поставив на землю наполненный котелок.

– Дозубоскалишься, – довольно громко проговорил воин Радима, которого только что задел Горислав.

– Охолонись, – тут же раздался рядом суровый голос.

Я посмотрела на говорившего и поняла, что вижу его впервые. Он был в красном плаще, невысокого роста, его волосы и бороду уже тронула седина. Окликнувший Горислава тут же опустил голову и недовольно пробормотал:

– Да ходит тут, зубоскалит, девок цепляет.

– Охолонись, я сказал, – повторил еще раз свирский воин, и я поняла, что, вероятно, он здесь главный.

Тут же мне пришла в голову мысль: «Интересно, он главный над всем отрядом или только над людьми Свири? И что, если начнется какая-нибудь потасовка?»

Горислав, прекрасно слышавший этот разговор, несколько секунд стоял, разглядывая огонь, а потом круто развернулся. У меня екнуло сердце. Однако он приблизился к воину, положил ладонь тому на плечо, склонился и стал что-то тихо говорить. Свирец его внимательно выслушал, потом дернул плечом, сбрасывая ладонь, и пробормотал:

– Ладно уж.

– Вот и славно, – подытожил Горислав и, сладко потянувшись, направился к лошадям.

Его конь пасся ближе всех к стоянке. Горислав обнял его за шею, что-то зашептал. Конь фыркнул, прекратив жевать. От умильной картины меня отвлек голос Добронеги:

– Всемилка, иди сюда.

Я подошла.

– Ну, как ты? – спросила Добронега, заправляя мне за ухо лезшую в глаза прядь.

– Хорошо, – сказала я. – Скучно только.

– Ну, так на то она и дорога, чтобы скучно было. Да и к добру это, что скучно. Плохо было б, коли веселье бы началось.

Добронега неодобрительно посмотрела на мужчин.

– А что, может начаться? – спросила я.

– Бран не допустит, – уверенно сказала она, и я сразу поверила. Радим наверняка знал, кого ставить старшим в охране.

– А Бран здесь главный только над воинами Свири или над всеми? – шепотом спросила я.

Добронега посмотрела на меня удивленно и чуть пожала плечами:

– Да кто ж его знает? Княжич своих воинов в помощь прислал, а там кто уж у этих мужчин разберется?

Она потянула меня за руку, усадила на еще одно поваленное дерево в стороне от костра и тут же занялась Златой, которая, как оказалось, умудрилась где-то подвернуть ногу. Я слушала причитания Добронеги, сочувствующе смотрела на ногу Златы, не замечая, правда, там ни опухоли, ни покраснения, а сама думала: «Ну что же они такие нелюбопытные? Неужели только мне приходят в голову такие вопросы: кто здесь главный? Что может случиться? Неужели