"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Что ты на меня рассердилась.

– То есть это я виновата?

– Я так не сказал! – Он посмотрел мне в глаза этим своим честным взглядом.

– Когда ты так смотришь, тебе только дурак поверит! – съязвила я. – И ты хорошо устроился. Небось Добронега потребовала, чтобы мы друг к другу не приближались.

– Нет, – негромко ответил он, гладя коня по шее. – Наоборот, просила приглядеть за тобой.

А потом поднял взгляд и добавил:

– Не злись.

– Бесишь! – отозвалась я.

– Я вижу, – серьезно ответил он. – Что мне сделать?

Я хотела послать его куда подальше с его лживой заботой, но решила, что дело все же важнее.

– Мне нужны подсказки, как себя вести, – нехотя откликнулась я.

– Ты должна быть рядом с Добронегой. В походе за все отвечают мужчины.

– Что еще?

– И держись подальше от воинов. Ты… красивая, – на последнем слове он запнулся, но быстро закончил мысль: – Радим своим людям верит, но с отрядом княжича мы едем впервые.

– Ты думаешь, кто-то из людей Миролюба причинит вред его невесте?

– Я их не знаю. Потому держись рядом с Добронегой. Ее они чтят.

Я посмотрела на потный круп лошади и нехотя кивнула. Он, конечно, был прав. Вот только меня не оставляло чувство, что таким нехитрым способом он снова отгораживался от неудобных вопросов. Однако спорить было бессмысленно.

– Последний вопрос. Вдруг больше случая не будет.

Он серьезно кивнул и посмотрел на меня внимательным взглядом, приготовившись слушать и, скорее всего, соврать в ответ.

– Кто научил тебя заговору, который ты вырезал над покоями Златы и Радима?

Глаза Альгидраса расширились. Я ожидала, что он промолчит или привычно сменит тему, но, видимо, он вправду чувствовал себя виноватым, потому что тихо сказал:

– Эти слова были вышиты на платьях моей матери.

– Но… откуда?

– Я не знаю, – перебил он меня, оглянувшись на миг на стоянку. – Она умерла до моего рождения. Спросить мне было не у кого. А почему ты спрашиваешь?

– Я нашла этот узор в доме Добронеги, – едва слышно прошептала я. – Это платье явно не могло быть ее. Я думаю, он принадлежало матери Всемилы.

– Ты уверена, что это тот же узор? Может, они просто похожи.

– Я уверена.

– Может, это еще одно платье Всемилы?

– Не думаю. Оно висело там же, где хранятся вещи Всеслава.

Альгидрас вздохнул и взъерошил волосы.

– Что дает этот заговор?

– Он проносит дитя тому, кого боги этим не наделили.

– Это типа уговор, как с этим вашим «Да не прервется род»? Род хранит Святыню, а Святыня – род.

Хванец медленно кивнул, думая о своем.

– А какова плата?

– Со Златы и Радима плату боги не возьмут.

– А с тебя?

– Неважно, – покачал головой он.

– Ты больной? – спросила я, а он улыбнулся, искренне и так светло, что я запнулась на очередной возмущенной фразе.

– Не тревожься за меня. Я не умру. Правда. Хванская Святыня этого не допустит.

– Вырезать ты начал задолго до того, как стал служить Святыне. – Я уперла руки в бока.

– Ну… да, – пожал плечами он и снова улыбнулся. На этот раз уголком губ.

– Ты понимаешь, что примерно в одно и то же время далеко друг от друга две женщины носили платья с заговором?

Улыбка исчезла с лица Альгидраса.

– А еще они обе вскоре умерли. Я очень надеюсь на свитки княжича, – тихо сказал он.

А уж как я на них надеялась. Не передать словами. Вот только не была уверена, что мне расскажут о написанном в них.

Ужин ничем не отличался от обеда: та же малопонятная бурда. Впрочем, я была настолько голодна, что съела все, что мне дали. Воины убрали грязные миски, и Горислав с одним из дружинников Миролюба отправились их мыть.

Меня же снова захлестнуло волной эмоций. Хванец весь ужин держался поближе к Злате, предвосхищал все ее просьбы, улыбался ей, смешил, а я не знала, что мне делать с гадкой ревностью, к которой в своем совсем не юном возрасте оказалась просто не готова. Да чтоб эта их Дева вообще не нашлась, сгинула куда-нибудь.

После еды я отправилась на прогулку, стараясь успокоиться общением с природой. Могучие деревья были не единственным украшением этого места. Здесь была удивительная трава. Там, где ее не успели примять наши ноги и копыта лошадей, трава была такого насыщенного изумрудно-зеленого цвета, какого я никогда не видела прежде. Я присела на корточки и сорвала травинку, порезав при этом палец. Почему-то меня это ничуть не расстроило. Я лизнула порез и невольно улыбнулась. Мне, городскому жителю, здесь все было в новинку. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я подумала, что, если вернусь в свой мир, пожалуй, всерьез задумаюсь о том, чтобы ходить в походы. Не так уж это и плохо. Тем более, в моем мире существует куча приспособлений для комфортного отдыха на природе.

– Не уходи далеко от костра, – внезапно раздалось за спиной.

От неожиданности я уселась на траву. Поднявшись на ноги и отряхнув подол плаща, я встретилась взглядом с Альгидрасом. Он стоял в паре шагов от меня, вертя в пальцах небольшую палку на манер того, как воины иногда вертели кинжалы.

– Ты сам сказал мне не подходить близко к мужчинам.

– Но и одной не ходить! Здесь дикие звери.

Я нервно покосилась через плечо на сумеречную чащу.

– И не только звери. Здесь и люда плохого полно, – произнес Альгидрас. – Будь рядом с Добронегой.

Почему-то я вспомнила его спор с Радимом, когда тот требовал от Альгидраса отчитываться в каждом шаге и что тот тогда ему ответил. Не удержавшись, я повторила его слова:

– По нужде теперь тоже с твоего разрешения ходить?

Не знаю, понял ли он, что я копирую его самого, однако терпеливо проговорил:

– К костру вернись.

И мне не оставалось ничего, как последовать его совету, проглотив все то, что очень хотелось ему высказать. Я отчетливо понимала, что веду себя глупо и по-детски, что мне нужно просто игнорировать его, говорить лишь о деле, ровно так, как он и предлагал еще несколько недель назад. Но понимала я это лишь умом. В груди же ядовитой змеей скручивалась ревность к гипотетическим женщинам, к милой Злате, к воинам, с которыми он то и дело перебрасывался какими-то репликами. А еще я ничего не могла поделать со своей обидой. На полпути я даже остановилась и обернулась к хванцу, намереваясь все же высказать то, что не успела сказать у ручья. Потому что он не имел права так со мной поступать! Он… он… Однако стоило наткнуться на его напряженный взгляд, как я сдулась. Глупо это. Он ведь на самом деле ни при чем. Проблема в том, что я просто не знала, как справляться с чувствами, силу и глубину которых никогда не могла в себе предположить.

– Что? – наконец спросил он.

Я