Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Сердце все еще отдавалось ноющей болью, когда я возвращалась мыслями к нему. Знаю, он сожалел, но… сказать, что этого достаточно, чтобы двинуться дальше, я не могла. К сожалению.

В один из дней моей тренировки, Скарлет заявила: «Нам нужны Воины света». А что я могла? Настоять на том, что «Нет, не нужны. Я справлюсь.» и бежать на пять кругов больше, чтобы только они не возвращались в этот мир. Чтобы я не встречалась взглядом с Рэйвином.

Это было… страшно. Я знала, что могу увидеть, знала, чего совершенно точно не хочу видеть, но встретилась с этим первым делом, как только позвала Рэйвина и… не то, чтобы больно. Просто уничтожил.

Не было в них чувств, только отголоски безумного желания ими заручиться, чтобы оправдать мои ожидания. Или чьи именно ожидания он хотел оправдать? В какие-то моменты мне вообще казалось, что Рэйвин стал совсем другим.

Чужим.

Но мне-то что с этим делать?

Разрывы в пространстве стали более активно проявляться. До наступления каникул то там, то здесь сыпались в мелкую крошку незыблемые некогда границы миров, из дыр иногда вылезали настоящие демоны. А в нашей реальности к такому исходу событий никто готов не был.

Поэтому и нужны были Воины света, чтобы вовремя защищать и оберегать бедных студентов. Забавно даже: сначала Рэйвин охранял территорию в качестве Ворона, теперь в качестве Воина света.

Забавно также и то, что кто-то действительно хотел здесь все еще остаться после всего, что здесь творилось.

Впрочем, как бы это ни было парадоксально, мало кто действительно понимал весь масштаб происходящего. Да и академия была приличной (если быть точнее — счастье, что удается здесь учиться.), менять ее никому без особо веской на то причины не хотелось.

К тому же Скарлет сообщила, что изменения, даже малейшие, могут привести к непредвиденным последствиям. Это она про отъезд безвинных студентов. «Мы не знаем, кто действительно безвинен», — однажды сказала она мне, и я глубоко задумалась над этими словами.

А ведь, и правда, мы этого не знали. И как это угадать? Возможно ли это? Тот же безвинный, на первый взгляд, Дарэн, оказался…

Не будем о грустном.

— Сколько тебе еще бежать? — Поинтересовался Грэй, когда мы замкнули третий круг.

Уже рассвело, стало немножко теплее, солнце светило ярко на безоблачном морозном, позднем декабрьском небе. Без студентов это место казалось заброшенным.

Я вздохнула, когда в мою полусонную реальность внезапно проник вопрос Грэя.

— Не спрашивай, — попросила я.

Грэй улыбнулся и опустил глаза. Да, диалог не клеился, ведь я не очень-то шла на контакт. И вовсе не потому, что Грэй меня раздражал, нет. Просто тишина иногда бывала для меня гораздо более интимной, нежели девятитонные диалоги.

Хотя по мне и не скажешь.

Но все меняется, оттого это почему-то начинает огорчать тех, кто к переменам был не готов.

Я притормозила у поворота и перевела дух. Грэй тоже остановился и подбежал ближе, как будто хотел взять меня на руки и донести до финиша. Думаю, он бы меня куда угодно дотащил, позволь бы я ему. Меня интересовала только цена его пребывания рядом со мной.

Словно почувствовав, что назревает неприятная тема, Грэй выдохнул и спросил:

— Бас не объявлялся?

Бас. Еще одна тема, от которой мне хотелось свернуться калачиком и рыдать. Бессилие — самое страшное наказание. Ничего, я ничего не могла сделать. И это меня убивало.

— Ты не виновата, — мне не нужно было ничего говорить, чтобы Грэй понял, о чем я подумала.

Как я поняла, мои мысли он уже больше не читал, но все же догадывался, о чем я думаю, особенно, когда это с легкостью отражалось у меня на лице. Еще бы. Время шло, а я его бессовестно теряла.

Нет, нельзя. Что это еще такое? Ах да, рань несусветная, голод, усталость… не мудрено. Но надо держаться.

— Все будет хорошо, — натужно улыбнулась я, поддалась какому-то непонятному самой себе порыву, и похлопала Грэя по плечу.

Он внимательно проводил взглядом мою ладонь с изрядным удивлением, затем перехватил мои пальцы и умоляюще заглянул мне в глаза. Не нужно было этого делать, но… теперь уже поздно…

— Вилу… — он шагнул ближе.

Не знаю, что он намеревался делать, но я не позволила ему даже до конца об этом задуматься.

— Бежим дальше, а то Скарлет меня прикончит, — быстро бросила я и рванулась вперед.

Мне сейчас было не до выяснения отношений. Пусть с Рэйвином у меня «пауза» по причине его «бесчувственности», но это не означает, что я целиком и полностью разобралась в своих чувствах. Особенно после того, как я увидела его глаза…

Знаю, я сама это сделала, сама отняла у него единственный в этом мире шанс что-то чувствовать, что теперь сокрушаться? К моему величайшему сожалению план работал совсем не так, как я этого хотела, и Рэйвин хоть и пытался (как мне навскидку казалось) выразить приблизительное ощущение, будто он сильно хочет быть со мной, выглядело это очень далеким от идеала.

Чего я ожидала? Если честно — его желания. А он не так, чтобы сильно хотел быть со мной. Охранял академию, пару раз я даже видела, как он разбирался с демонами. Не так, как это делали Вороны. Страшнее, гораздо страшнее.

Все-таки тот демон не зря выбрал Воинов света в свои прислужники.

Но я не об этом. Я о том, что спустя время я уже начала жалеть о собственном выборе. Тогда, стоя у себя в комнате, забирая амулет, мне казалось, что будет легко с этим справиться. Но сейчас я понимаю, что даже несмотря на мою абсолютную загруженность обучением, всеми тревогами и тренировками Рэйвин был огромной частью моей жизни, без которой мне было очень и очень плохо.

Мне его не хватало.

Но я по-прежнему не была готова возвращаться к тому, что было раньше. Разве что с каждым новым днем чаша весов в сторону «Ну, на фиг. Рэйвин, держи амулет, пусть все будет, как раньше» перевешивала все сильнее.

Адские мучения — а если быть точнее, моя прекрасная тренировка — закончилась ближе к обеду. Конечно, я не бегала без перерыва, пару раз падала на скамейку, плевала на мороз и забывала обо всех предосторожностях, утопая в объятьях Грэя. Он вроде бы тут с чистой совестью как лучший ангел в мире меня поддерживал, успокаивал, исцелял. Но мы оба знали, что он делает и по какой причине. В те моменты мне, правда, было