Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

тускло светящееся окно, едва заметное за густыми ветвями голых деревьев. Наверняка это и было обиталище чародея, которое, как мне объяснили торговки, стояло на Укосном холме, что над рекой Липоной. Идти до него было не очень далеко, но я так устала и продрогла, что едва переступала с ноги на ногу.

Жалобно хныча себе под нос и стуча зубами, я приплелась к дому поместного мага Эсворда, по дороге угодив пару раз в канаву и окончательно упав духом. Дом был очень старым — бревенчатым, двухэтажным, с узкой двускатной крышей, крытой дранкой, точь-в-точь усадьба моего детства. Обширное подворье окружал высокий деревянный забор, в котором тут и там зияли прорехи. Калитка была легкомысленно открыта, и я вошла во двор, очутившись в старом, заброшенном яблоневом саду, едва различимом в темноте.

Взойдя по скрипучим широким ступеням порога на крыльцо, я постучала в дверь. От холода и голода меня била крупная дрожь, и каждая секунда казалась вечностью. Именно поэтому, не дождавшись никакого ответа, я толкнула дверь, оказавшуюся незапертой, и вошла в дом.

Первое, что я заметила, — это запах. В нос мне ударила едкая вонь каких-то зелий. В гостиной, где я очутилась, тускло светилась всего одна лампа, освещающая невиданные горы хлама повсюду, покрытые пылью. Столы, полочки, подоконники, кресла и диван были скрыты под горами всякой всячины, которая, похоже, лежала так годами. Было холодно. В камине, который я с трудом разглядела, не светился ни один уголек.

Я сделала пару неуверенных шагов вперед, стараясь не наступать на разбросанные по полу вещи.

«Маг, должно быть, тут давно не живет», — подумалось мне. Наверняка он перебрался в город, а этот дом забросил, торговки что-то напутали.

— Какого лешего ты приперся на ночь глядя, дохляк?! — раздался вдруг скрипучий, унылый голос, и куча тряпья на диване зашевелилась.

Я отпрянула, едва не взвизгнув.

Хозяин дома между тем сварливо продолжал:

— Я же сказал, что вечером приходить ко мне бесполезно, что бы там у вас ни случилось. Ослы дохли, дохнут и будут дохнуть до скончания времен, равно как и козы, так что проваливай, мальчишка! И завтра тоже можешь не приходить — я болен.

Магистр Виктредис — а я сразу уверилась, что это был он, — оказался худым, лысеющим субъектом неопределенного возраста, с длинным, немного оплывшим лицом, покрытым пучковатой щетиной. Он сидел на диване, укутавшись в какой-то замызганный плед, и не было ничего удивительного в том, что я его сразу не заметила, — он полностью сливался с окружающим его беспорядком. Сейчас его глубоко посаженные глазки гневно сверкали, и лишь это выдавало в нем живого человека, а не старую, пыльную рухлядь. Даже в тусклом свете лампы было заметно, что его лицо землистого оттенка, как это бывает у людей, махнувших рукой на свою жизнь и здоровое питание.

— Я прибыла из Изгарда к магистру Виктредису, — сказала я, попытавшись вложить в эти слова хотя бы оттенок некоторого чувства собственного достоинства, порядком подпорченного путешествием.

Лицо магистра приобрело несколько недоуменное выражение, поэтому я торопливо продолжила:

— По распоряжению Трибунала Лиги Чародеев я должна поступить в услужение к поместному магу города Эсворда. Меня зовут Каррен Глимминс, и я…

— Чума на Лигу и ее Трибунал, — устало, но злобно пробурчал магистр, выражение лица которого сменилось за то время, что я говорила, и теперь он выглядел весьма разочарованным. — Чума, холера и прочая зараза! Пять лет я подавал прошения, чтобы мне выделили помощника. Теперь же они прислали никчемную служанку, которую я и просить у них не собирался…

Я решила не принимать близко к сердцу последние слова, куда больше меня волновало другое.

— Вас должна была предупредить о моем прибытии госпожа Стелла ван Хагевен, — с некоторой тревогой произнесла я вопросительным тоном.

Виктредис скривился и пробормотал себе под нос что-то вроде: «Посмотрел бы, как у нее это получилось», из чего я сделала вывод, что волшебное зеркало, которое поместному магу надлежало держать при себе и днем и ночью, давно погребено под завалами всяческой рухляди.

— Я буду служить вам до истечения своего срока контракта с Академией, то есть до середины следующего лета. — Самые гнусные подозрения охватили меня, и следующие слова магистра убедили в том, что догадки мои, к сожалению, верны.

— Мне не нужна служанка! — заявил Виктредис, с кряхтением поднимаясь с дивана. — Завтра я свяжусь с Лигой и сообщу им, что произошла ошибка. Ошибка из-за дрянных, поганых халтурщиков, перебирающих бумажки и получающих за это баснословные деньги. Чертовы крючкотворы! Даже не читают прошения! На кой черт мне служанка, если мне нужен помощник?! Дел невпроворот! Эти неблагодарные эсвордцы решили меня в могилу загнать! Как будто того, что я живу в этом паскудном болоте уже который год, мне недостаточно!..

— Но как же… — растерянно начала я, понимая, что мне, скорее всего, предстоит завтра же возвращаться в Изгард.

— Треклятые столичные выскочки! — скрипел Виктредис, копошась в своем пледе. — Сидят в своих дворцах, не зная, как скоротать время от завтрака до обеда, и плевать хотели на тех, кому повезло меньше! Меня загнали в эту глушь, где коров больше, чем людей, и я должен до остатка своих дней влачить жалкое существование, в то время как они сорят деньгами направо и налево, несмотря на то что я три года кряду был третьим по успеваемости на факультете! Теперь же я живу в этом убожестве, а они даже не обращают внимания на мои слезные прошения, ведь кому какое дело до того, что я выбиваюсь из сил, служа этому захолустному мерзкому городу! Провалитесь вы в Lohhar’ag к своим родовитым предкам — таким же паршивым богатеям!..

Не прекращая проклинать и честить по матушке столичных магов, которых, видимо, он считал своими кровными врагами и виновниками всех несчастий, Виктредис поднялся по темной лестнице куда-то наверх, и вскоре отзвуки его голоса затихли. Хлопнула дверь — должно быть, маг отправился спать. Я проводила его беспомощным взглядом.

Стелла могла торжествовать. Моя служба окончилась, не успев начаться. Я шмыгнула носом и присела на диван, забыв о том, что промокла до нитки и напрочь испорчу и без того порядком испоганенную обивку. В голове у меня пронесся целый шквал образов, главным из которых был тот, где меня по приказу мажордома волокут в подвалы Академии, а я тщетно и искренне ору, что ничего не знаю.

Виктредис считал, что