"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

Она обнаружила его слабость, а затем обманом и лестью подчинила себе. Либо он сам выбрал такой путь – но этого мы не узнаем уже никогда.

Одержимый Тьмой, вдобавок получив от нее невероятное усиление своих магических способностей, он создал Орден Бездны. Сперва вербовал сторонников все той же лестью и обманом, а затем, так как сила его только росла, к нему потянулись и те, кто мечтал о власти и могуществе.

Хотели стать такими же, как он.

А уже после – те, кто боялся оказаться не на той стороне. Потому что грянула магическая война, и в какой-то момент Орден Бездны едва не захватил весь обитаемый мир.

Одни за другим перед его могуществом падали королевства. И только несколько сильнейших магических родов – Изначальные Роды Арвена – нашли в себе силы и смелость противостоять Хозяину Бездны, хотя по сути он и был сама Тьма.

Этих родов насчитывалось шесть, и самыми сильными из них были Велларды – вернее, Веледа Веллард, которая и поставила точку в противостоянии.

Мы проходили об этом в школе: Изначальные Роды объединились, призвав под свои знамена сторонников, и нари тогда были нашими союзниками.

В последней битве Хозяин Бездны пал. Но убить его было невозможно, как невозможно окончательно победить Тьму – тогда бы пошатнулось божественное равновесие и погиб бы сам мир.

Вот и тот маг всего лишь растворился в Тьме, став ее частью. Но затем его и Тьму запечатали на морском дне – так глубоко, чтобы ему больше никогда было не выбраться наружу.

…В ночь с пятницы на субботу, наверное, уже после рассвета, мне приснился странный сон, подозреваю, навеянный занятием у магистра Моравица.

Я увидела Веледу Веллард – девушку чуть старше меня, очень красивую и с чертами лица, чем-то напоминающими мои собственные. Правда, в отличие от меня, она обладала уверенной силой, до которой мне было еще далеко.

- Так вот ты какая, – уставившись на меня, произнесла Веледа. – Моя прапрапра… – тут она усмехнулась. – Слишком много «пра», и не выговорить! Но я пришла тебе сказать вот что: будь осторожна, Шанайя! Шани… Шани, да просыпайся же ты! Вот же соня!

Я открыла глаза, почему-то подумав, что Веледа Веллард явилась ко мне в реальной жизни и сейчас стоит рядом и трясет меня за плечо.

Но не тут-то было! Оказалось, в первый наш выходной меня разбудила Лина, потому что пришло письмо от Кары.

Та сообщала, что встретиться ни в субботу, ни в воскресенье у нас не получится. Им задали столько всего, что свободного времени почти не осталось.

Зато Кара приглашала нас увидеться с ней в первый день праздников и даже называла время и место: в кондитерской «Крендель и Весы» на улице Славы Арвена, 12, в четыре часа пополудни.

«Не знаю, придет ли со мной Тео, – добавила она в конце письма. – Если честно, он стал каким-то странным. Мне кажется, с ним что-то не так».

И я, конечно же, сразу встревожилась.

С другой стороны, Кара в своем письме сообщала слишком мало – упоминала о Тео мимоходом, – чтобы мне начать переживать по-настоящему. Поэтому я решила отложить тревожные мысли до будущей нашей встречи в городе, а заодно посмотреть на Тео своими глазами и понять причину подобных ее слов.

- Может, и к лучшему, что мы проведем эти выходные в академии, – произнесла Лина, устроившись в гостиной на мягкой софе.

Рядом с ней на маленьком столике стояла чернильница, а подруга с задумчивым видом крутила в руке перо, время от времени делая записи в тетради.

Я же поймала себя на невольной мысли, что мы обе слишком быстро привыкли к комфорту и удобствам в новых апартаментах, которые получили по протекции Гильберта ДиРейна.

Об этом мне сообщили в деканате – о том, что это была именно его протекция, – куда я все-таки явилась и принялась задавать неудобные вопросы. Заодно выяснила, что мое обучение оплачено до самого окончания академии, как и обучение Лины, и каждый месяц нам полагается еще и внушительная стипендия.

Если, конечно, мы станем выказывать рвение в учебе, хорошо себя вести и наши оценки будут выше среднего, если брать в расчет весь наш курс.

Услышав столь ошеломительные новости, я, конечно же, порядком растерялась. Затем обрадовалась, потому что мы с Линой больше не были в Академии Керна на «птичьих» правах.

Но я так и не смогла ни поблагодарить, ни высказать Гильберту ДиРейну в лицо все, что думала о его, надо признать, благородном и щедром поступке. Но до сих пор надеялась, что однажды он объявится.

- Нам слишком много задано, – тем временем говорила Лина. – Я уже составила список всего, что нам надо успеть сделать на выходных. Вот, посмотри! – и протянула мне лист, на котором мелким и аккуратным почерком было написано внушительное количество пунктов.

- Но это еще не все, – добавила подруга. – Также я составила список дополнительных занятий для тех, кто остается в академии. И там…

Помимо основных предметов, в нем была продвинутая Драконология для старших курсов и тренировка по призыву для младших, на которую я обязательно собиралась сходить.

Начиналась она как раз перед ужином и должна была пройти на берегу моря, возле спуска с Западной смотровой площадки. 

У меня как раз оставалось достаточно времени, чтобы закончить реферат по Зельям. Затем я отправилась помогать преподавательнице в лаборатории, после чего выполнила дополнительные тренировки по Ментальной магии, которые дал всему нашему курсу магистр Энвар, велев записать результаты в дневник медитаций.

Мы все такой завели по его просьбе, и мне в очередной раз пришлось признаться в письменном виде, что я ничего не ощутила.

Зато рядом с Кайреном я начинала чувствовать…

Очень многое, хотя к призыву дракона это не имело никакого отношения.

На берегу возле Западной площадки нас собралось около дюжины – все парни, кроме меня. Лина на занятие не пошла, сказав, что ей до дракона, как до Найрена вплавь, и вообще – она боится их до жути.

Остальные наши однокурсницы покинули академию до понедельника. К моей радости, Селеста тоже укатила в гости в загородный дом Ормелии, так что можно было не опасаться подлого удара в спину с ее стороны.

Поэтому меня тревожило совсем другое.

В конце занятия все студенты восторженными голосами заявили, что они почувствовали нечто необычное,