Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

месте остался только легкий хаос в виде пары перевёрнутых мусорных урн, да чьих-то забытых кепок. Рядом стоял микроавтобус жандармерии с характерной синей полосой и гербом. Внутри него, по всей видимости, уже сидели самые активные участники устроенного театра на свежем воздухе.

Я окинул взглядом сцену, ничего не сказал, но отметил, что сработали они быстро.

— Если вашим людям потребуется адвокат, — произнёс я, снова обращаясь к Плуту, — дайте знать.

Гордей не ответил сразу, но в зеркале заднего вида мелькнул его взгляд. Он не был благодарным или насмешливым. Просто внимательным…

Машина мягко свернула в арку, проехала по узкому проезду и остановилась у знакомого крыльца.

— Могу назначить пару человек, чтобы присмотрели за домом, — предложил он, выключая двигатель. Говорил спокойно, будто речь шла о видах на урожай, а не о потенциальной угрозе. — Мало ли, на что решатся монархисты. После сегодняшнего звонка я бы не удивлялся ничему.

Я на секунду задумался. Но покачал головой.

— Не стоит, — сказал я. — У меня своя охрана. Надёжная.

Плут пожал плечами:

— Как знаете, мастер Чехов. Предложение остаётся в силе. Если передумайте — дайте знать. И сразу уточню, что это вас ни к чему не обяжет.

Свиридова мягко тронула Гордея за локоть, выражая одобрение. А потом обернулась:

— Если вам понадобится консультация коллеги, то я буду рада оказать поддержку.

— Благодарю. Но надеюсь, что смогу справиться.

Я кивнул, открыл дверцу машины и выбрался наружу. Прохладный воздух сразу коснулся лица, пахнул пылью дороги и, как мне показалось, чем-то чуть дымным.

— Спасибо, что доставили до дома, — сказал я обернувшись.

— Всегда рад, — коротко ответил Плут, уже начиная что-то набирать на своём телефоне.

Я обошёл машину, открыл заднюю дверцу и протянул руку Арине. Она, не задерживаясь, вложила свою ладонь в мою. Я помог ей выйти, и мы вместе направились к дому.

За спиной снова заурчал мотор, и авто плавно тронулось прочь.

* * *

Приемная встретила нас тишиной. Дом будто затаился, прислушиваясь к нашим шагам.

— Напишите объявление, что адвокат Чехов сегодня не принимает, — тихо сказал я, разглядывая висящий на стене календарь с закруглёнными уголками.

Арина кивнула без слов и направилась к стойке, уже доставая ручку и листок из ящика. В привычном порядке, без лишних вопросов.

Я же прошёл в кабинет, толкнул дверь и закрыл её за собой. Тихо не защёлкивая. Комната встретила запахом бумаги, и еле уловимой пыли.

Сел за стол. Положил перед собой папку. Откинулся на спинку кресла, позволяя себе выдохнуть. И просто смотрел на документы. Может быть, именно в ней ключ ко всему. А может только пустые отчёты и пара обрывочных сведений, которые не дадут ни ясности, ни пользы.

И всё же, сколько бы я ни откладывал, оставался только один способ узнать. Набраться духу. И открыть.

Стук в дверь оторвал меня от размышлений. Я медленно выпрямился и произнёс:

— Войдите.

Дверная створка скрипнула, приоткрылась, и в кабинет осторожно заглянула Арина Родионовна.

— Я сделала всё, как вы просили, — сообщила она ровным тоном.

— Спасибо, — кивнул я, не двигаясь, по-прежнему глядя на папку, лежащую передо мной на столе, будто она была миной замедленного действия.

Арина на секунду задержала взгляд на папке, потом взглянула на меня. В её глазах промелькнула осторожность, и она, чуть склоняя голову, негромко спросила:

— Вы её… ещё не открывали?

Я покачал головой, немного устало, но без раздражения.

— Никак не решусь. Вдруг это просто ложный след.

Из угла кабинета донёсся недовольный фыркающий звук. Там проявился репортер, который выскользнул из фотокарточки, которую я вынул из ежедневника и разместил рядом с папкой.

— Ничего он не ложный! — раздался голос Грумова. Призрак уставился на меня, как обиженный учитель на ленивого ученика. — Стал бы я, по-вашему, арендовать ячейку в банке под всякую макулатуру?

Он покачал головой с таким выражением лица, что даже столешница, казалось, слегка смутилась.

— У меня, между прочим, профессиональная интуиция, — добавил он. — Да и платил я за хранение, между прочим, из собственного кармана. Ещё при жизни.

Я перевёл взгляд на Арину. Она еле заметно улыбнулась и тихо добавила:

— Надо просто проверить.

Я глубоко вздохнул, словно собирался не раскрыть папку, а распахнуть ящик с прошлым, который не факт, что стоило трогать. Потянул за бечёвки, развязал аккуратный узел, и крышка мягко легла в сторону.

Передо мной лежала увесистая стопка листов. Они были несвежими, с чуть потрепанными краями, будто каждый из них уже жил какую-то свою, отдельную жизнь. Я провёл пальцем по верхнему листу и начал их перебирать.

Рукописные заметки, с неровным почерком и выцветшими чернилами. Отпечатанные на машинке листы, старые выписки, договоры купли-продажи, акты передачи, с печатями и подписями поверх печатей.

Бумаги пахли архивом, чернилами, и палью. И чем дальше я листал, тем сильнее чувствовал, что это не просто бумажный мусор. Наконец-то боги улыбнулись, и мне удалось напасть на след.

— Ну? — с любопытством спросила Арина, немного привстав, чтобы заглянуть через стол. Голос у неё был почти нетерпеливый, но сдержанный — как у человека, который ждёт финала романа, но понимает, что спешить нельзя.

— Интересные записи, — пробормотал я, не отрывая глаз от очередного документа. — Очень интересные. Особенно для Суворова. Он вполне сможет признать старые сделки незаконными, а часть земель обратить в пользу Империи. Он, скорее всего, с удовольствием это сделает.

Я перевернул очередной лист и на секунду задумался.

Из угла раздался голос Грумова. Он не был громким, но в нём звучало что-то тяжёлое.

— Дело всей моей жизни, — сказал он с грустью.

Я отвёл взгляд от бумаг, позволив глазам отдохнуть от блеклого текста и перекошенных подписей. Репортёр стоял у окна с опущенными плечами, почти сливаясь с отражением стекла, и глядел во двор. В его голосе не было триумфа. Только усталость и едва заметная тоска. Та, что приходит, когда ты, наконец, дожил до развязки, но все, кто должен был её увидеть вместе с тобой, давно уже ушли.

— Вы можете довести его до финала, — сказал я спокойно, почти буднично. Но голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.

Призрак обернулся, поднял на меня взгляд. На его лице мелькнула надежда, осторожная, почти испуганная.

— Это как? — уточнил он, с долей недоверия, будто всерьёз не рассчитывал, что кто-то предложит ему нечто