"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

Я достал этот странный мешочек. Мембрана была тонкой, полупрозрачной, сквозь неё просвечивала тёмная жидкость с зеленоватыми прожилками.

Поднёс к носу. Едкий запах яда ударил в ноздри, заставив на мгновение отпрянуть. Глаза заслезились, в горле возникло жжение. Это был концентрированный токсин, разработанный для максимальной эффективности.

Вариантов немного: либо рискнуть и использовать содержимое мешочка в надежде, что противоядие возьмёт верх над ядом, либо наблюдать, как Изольда медленно угасает. Выбор очевиден.

Осторожно надавил на мешочек, позволяя капле жидкости выступить на поверхности мембраны. Затем аккуратно нанёс её на потрескавшиеся губы Изольды. Жидкость была густой, маслянистой, с металлическим отблеском.

Реакция началась мгновенно. Капля впиталась в кожу губ, и тут же из уголков рта потекла странная субстанция — смесь яда и крови. Перевёртыша затрясло. Всё тело выгнулось дугой, руки и ноги задёргались в конвульсиях. Глаза распахнулись, но взгляд был пустым, невидящим. Изо рта вырвался хриплый стон, больше похожий на животный рык. Спина изогнулась с такой силой, что, казалось, позвоночник сейчас сломается. Мышцы напряглись до предела, вены вздулись под кожей.

Я достал лечилки и передал девушкам. Устал немного, поэтому присел рядом. Опустился на низкую скамью у кровати Изольды, наблюдая за процессом её выздоровления. Глаза слипались, но заставлял себя бодрствовать. Нужно было убедиться, что противоядие подействует, что жизнь перевёртыша вне опасности.

Конвульсии постепенно утихали, дыхание становилось более ровным. Тёмные прожилки на коже бледнели, отступая от конечностей к центру тела. Глаза закрылись, лицо расслабилось, принимая более спокойное выражение.

Вроде бы яд начал уменьшаться. Процесс шёл медленно, но верно. Чёрно-зелёная жидкость продолжала выделяться из пор кожи, изо рта, из уголков глаз. Так организм избавлялся от токсинов, выталкивая их наружу.

Елена вылила лечилку на рану, её сестра — в рот. После чего повторили, затем ещё раз. Пустые флаконы откладывались в сторону, на их место приходили новые. Зелья впитывались в тело Изольды, усиливая действие противоядия, ускоряя процесс восстановления повреждённых тканей.

В завершение сёстры перешли на восстановление магии и выносливость. Когда я увидел, что с ядом покончено, убрал жён в пространственное кольцо. Наконец наступил момент, когда можно с уверенностью сказать: кризис миновал.

Оставил несколько флаконов на столике у кровати — на случай, если состояние ухудшится ночью. Потом просто позволил усталости взять верх. Тело расслабилось, сознание поплыло, проваливаясь в спасительную темноту сна.

* * *

Пришёл в себя от того, что меня толкали. Сознание возвращалось медленно, неохотно, выныривая из глубин дремоты.

Открыл глаза. Свет, проникающий через маленькое окошко, ослепил на мгновение. Пришлось прищуриться, постепенно привыкая к яркости.

Передо мной возникло лицо монгола. Бат? Его глаза, тёмные и проницательные, изучали с нескрываемым интересом. В них читалось что-то среднее между уважением и настороженностью.

— И тебе не хворать! — зевнул я. — Уже утро?

Попытался сесть, но тело протестующе заныло.

Он что-то заговорил на монгольском. Поток незнакомых гортанных звуков обрушился на меня. Бат тараторил быстро, жестикулируя и время от времени указывая в сторону окна. Я внимательно выслушал и потом помотал головой.

— Ни черта не понял, но было интересно, — ответил на его монолог.

— Он сказал, что уже день, — перевела мне Изольда. Голос прозвучал неожиданно.

Повернулся. Перевёртыш стояла на ногах. Ещё вчера она была на грани смерти, бледная, с тёмными прожилками яда под кожей. Сегодня же перед нами стояла совершенно другая женщина — полная сил, со здоровым цветом лица и ясным взглядом. Ещё и в монгольском платье.

Традиционный наряд из плотной ткани с вышитыми узорами обтягивал её фигуру. Яркие цвета подчёркивали смуглую кожу и тёмные волосы. Она выглядела как местная жительница, если не обращать внимания на необычные черты лица и странный блеск в глазах.

Улыбнулся в ответ. Облегчение накатило волной. Значит, противоядие сработало даже лучше, чем ожидал.

— Ты снова спас меня! — подошла женщина и попыталась обнять.

В её голосе звучала искренняя благодарность, глаза увлажнились. Шаг, ещё один, руки уже готовы сомкнуться вокруг моих плеч. В последний момент Изольда остановилась, окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног. На лице появилась ироничная улыбка, в глазах мелькнул озорной огонёк.

— Видок у вас, граф… — подмигнула она. — Словно вы всю ночь охотились.

Сарказм в её голосе заставил невольно улыбнуться.

Монгол же снова что-то сказал. Его взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался прочитать нечто важное на моём лице.

— Говорят, рядом с поселением нашли джунгаров. Не меньше сотки, — перевёртыш не сводила с меня взгляд. — Шаман с ними был, ещё и всё для ритуала усиления воинов подготовлено.

— Правда? — поднял брови, изображая удивление. — И что с ними случилось?

Ух ты, почти синхронный перевод!

— Они мертвы! Все! Шаман откусил себе язык, а это считается для них великим позором, — сообщили мне. — Ещё нашли воинов. Точнее, то, что от них осталось. Их разорвали и сожрали звери.

— Нужно аккуратнее по ночам, — пожал плечами. Вложил в эти слова максимум искреннего беспокойства.

— Тебя не стали будить, потому что ты сражался и защитил поселение, хотя не должен был. Сухе благодарен и хочет тебя видеть перед тем, как мы отправимся.

— Так это не я, — повторил.

Монгол засмеялся. Его смех был коротким, резким, больше похожим на лай. Глаза при этом оставались серьёзными, изучающими.

— Сейчас, — поднялся. — Я готов идти.

— Подожди! — остановила меня Изольда. — В таком виде нельзя.

Пришлось умыться, и это оказалось проблемой. Женщина принесла деревянную миску с водой и кусок грубой ткани. Намочила и попыталась протереть моё лицо, но засохшая кровь держалась крепко, как будто приклеенная.

Через двадцать минут я почти сиял. Лицо и руки были чистыми, волосы расчёсаны и перевязаны в простой хвост. Мне даже выделили местную одежду. Бат принёс традиционный монгольский костюм — просторные штаны, длинную рубаху с запáхом и широкий пояс. Ткань была грубой, но прочной, с простыми геометрическими узорами по краям. Одежда явно видала виды, но выглядела чистой и целой.

Я не очень хотел её надевать, но мне порекомендовали, чтобы дальше не выделяться и не привлекать внимания. Согласился. Мать перевёртышей помогла переоблачиться в одеяние, ловко завязывая пояс и расправляя складки. Потом вместе с Изольдой и Батом мы направились в тот дом, где вечером у них был «праздник».

Некоторые местные жители провожали