Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Левый нижний стык грудной брони, за которой скрывается сердце. Короткая телепортация Перемещением, удар Пустотой в форме Воина Пустоты — и спустя секунду у меня в руке было вырванное сердце демона.

Оно ещё пульсировало, хотя его хозяин ещё был жив. Опять Система с её выходками. Уверен, опусти я его сейчас — вполне может вырастить себе новое. Поэтому отпускать я его не стал, расщепив Пустотой голову демона золотого ранга вместе с сердцем, что было у меня в руке.

Остатки демонов перегруппировались в углу Осколка. Плотный строй, щиты вперёд, навыки наготове. Они не бежали. Это я отметил отдельно — с чем-то похожим на уважение. Серебряный ранг против платины, и они не бежали. Либо знали, что бежать некуда — Осколок чужой, выхода у них нет, — либо просто были такими.

Я остановился в тридцати метрах от них.

Вот только у меня не было к ним никакой жалости. Ноль процентов, особенно после того, что я видел ранее на фермах. Просто небольшая пауза. Просто мысль, которая не давала двигаться дальше автоматически.

Сколько из них разумные в том смысле, в котором я вкладываю в это слово? Сколько из них думают о чём-то, кроме войны? Сколько из них ели что-то сегодня, что не было связано с чужой болью и горем?

Я не знал. И никогда не узнаю.

Впрочем, мне и не нужно этого знать. Не я начинал эту экспансивную во всех направлениях войну, но я её обязательно закончу. Поэтому следующие боеголовки уже подготавливают, и скоро демонов ждёт очередной залп, а за ним ещё и ещё. Пусть узнают, на что на самом деле способна Земля.

Когда я закончил в чужом Осколке, в чат пришло сообщение от Круглова. Спокойное, вполне деловое. Чистая сводка с Передовой. Активность демонов упала ещё больше после этой атаки, и объединённые войска Альянса начали продвижение вперёд.

Ну а я отправился вперёд, к следующему Осколку. Ведь моё поле боя было немного в другом плане реальности.

Да и много как-то этих Осколков начал ощущать впереди, в той стороне, где предположительно находится Келом. Родной мир демонов.

Осколки падали в космическую бездну один за другим.

Я не считал их. Счёт потерял где-то после пятого, когда понял, что цифры не имеют значения — они просто тянутся вереницей, как вагоны товарняка, который летит под откос. Каждый был устроен по-своему. Чей-то — с мёртвой каменистой почвой и редкими системными постройками, прилепленными к поверхности. Чей-то — с псевдолесом из чёрных деревьев, чьи ветви тянулись к невидимому источнику света. Один вовсе оказался заполнен водой, и мне пришлось сначала выломать сам Осколок, чтобы добраться до хозяина.

Их владельцы были разными. Золотые ранги, в основном. Некоторые — сильные, натренированные, с реальным опытом и навыками, которые требовали времени и усилий, чтобы их убить. Другие — слабые, недавно поднявшиеся и явно не понимающие, что с этой новой силой делать. Третьи — самые слабые, кого я называл про себя «фермеры»: с выстроенными конвейерами прямо в Осколках, с камерами, с запахом, который мне мерещился за секунду до того, как открывался переход к очередному Осколку.

Все они умирали одинаково.

Я двигался сквозь них, как клинок сквозь ткань. Без каких-либо пауз. Просто — вошёл, уничтожил источник воли, держащий Осколок, вышел. Иногда приходилось убивать охрану. Иногда — нет. Иногда в Осколках были пленные. Их я выпускал, открывая переходы в сторону союзных миров, и не смотрел, кто и как выходит.

Увы, я не мог вывести каждого лично, как и убедиться в том, что они покинули Осколок до того, как он будет уничтожен. Слишком много лиц. Слишком много имён, которые я не успевал запомнить, прежде чем они исчезали навсегда из моей жизни.

Восстановление после каждого Осколка занимало всё больше времени.

Сначала я не замечал этого. Платиновый ранг давал ощущение бесконечной силы — энергии в Аксиосе было столько, что казалось, можно двигаться вперёд вечно. Но тело, даже перестроенное, даже ставшее проекцией, имело свои пределы. Трещины в ядре накапливались, и оно чернело. Каждый раз, когда я использовал Пустоту, чтобы пробить защиту очередного золотого ранга, уходило чуть больше энергии, чем восстанавливалось за время перехода к следующей цели.

На десятом Осколке я заметил, что начал медленнее открывать разломы.

На пятнадцатом — что путаю миры.

На двадцатом — просто сел посреди чужого Осколка, среди тел тех, кто пытался меня остановить, и смотрел в пустоту, не в силах заставить себя встать. И у меня в сознании послышался знакомый голос.

Ты торопишься.

Голос его был тихим.

— Я знаю.

Ты пропускаешь восстановление.

— Я знаю.

Если это продолжится — ты проиграешь. И смерть твоя будет очень глупой.

Я не ответил. Встал. Открыл разлом к следующему Осколку.

Когда их количество превысило пятьдесят, я встретил того, кто ждал. Того, к кому шёл всё это время и кого я ощущал без какого-либо внутреннего маяка.

Я почувствовал его раньше, чем открыл переход. Аура была другой — не такой, как у тех, кого я перемалывал последние часы. Глубже. Старше. И она не пыталась спрятаться. Стояла на границе Осколка, открытая, как дверь, в которую приглашают войти, не боясь гостя с ножом в руке.

Я вошёл.

Осколок был огромен и в какой-то степени красив, настоящий мир в миниатюре.

Передо мной показалась равнина, поросшая серебристой травой, уходящая к горизонту и терявшаяся в дымке. Над головой — небо, почти как земное, с облаками и далёким светилом.

В центре равнины стоял дом. Самый обычный с виду одноэтажный сруб, которые можно увидеть на Земле где угодно.

За исключением одной детали.

На крыльце сидел демон.

Он не был похож на тех, кого я убивал до этого. С виду невысокий, сутулый, с рогами, спиленными под корень, так что от них остались только бугры на лбу. Кожа — пепельно-серая, в глубоких морщинах, что было крайне странно, учитывая особенности Системы, дарующей здоровье и лечение. Одет он был в простую деревенскую рубаху, с подвёрнутыми штаны, босый. В руках — металлическая кружка, из которой шёл пар. Сейчас демон занимался распитием чая, если мой нос меня не обманывает.

Он смотрел на меня спокойно. Без страха или злобы.

— Здравствуй, Ной, — сказал он чуть хрипловато.

Слова даже произнесённые на общем выходили у него с акцентом, но достаточно чисто, без запинки.

— Садись. Чай, этот ваш отличный напиток, ещё горячий.

Я не двинулся с места. Аура моя, сдерживаемая всё