Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Я ошибся, посчитав, что противник уже готов умереть. Его правая рука всё же поймала мою левую. За предплечье, с той же нечеловеческой силой, с которой я его бил. Вцепился намертво, удерживая меня. Но в этом было что-то ещё. Я почувствовал, как его Аксиос пытается потянуть энергию к моему Аксиосу через точку контакта. Что-то вроде поглощения или отравы. Тёмная, грязная, мерзкая энергия потекла по этому каналу. Демон всё же сохранил часть собственных сил.

Я не мог позволить этому прикоснуться к моей сущности.

Обернув свою правую руку в энергию, казалось, самого Аксиоса, от чего в глазах потемнело, я рубанул ребром ладони по… собственной руке. Прикасаться к тому, что тянулось через его руку, я не хотел даже сейчас. Чувствовал, что это стало бы моей смертью.

Потерявший последнюю опору демон завалился вперёд. Грузно, на одно колено, и он уже не смог подняться. Сделав резкий шаг вправо, я занёс всё ещё горящую энергией Аксиоса руку как гильотину над его шеей.

Зря он вытянул всю свою энергию в руку, ослабив тело.

Перед моими глазами промелькнули все те сражения, через которые я прошёл. Все те дорогие сердцу люди, которые погибли за всё время боёв с демонами. Всё то безумие, порождённое этой тварью.

Можно бесконечно обвинять Систему, но убивает не она, а разумные, использующие её силу. И за свои преступления нужно отвечать.

Резко опустив руку вниз, я казнил демона, нанеся удар ему по шее сзади, срезав голову начисто.

По растрескавшейся земле его Осколка покатилась окровавленная голова.

Хатур Келом, точнее, его тело, устояло. Я ничуть не удивился этому. Платиновый ранг очень живучий. Тёмный дым теперь шёл со всех разрывов одновременно.

Он смотрел на меня даже сейчас: отрубленная голова зафиксировала на мне осмысленный, изучающий взгляд.

Как же сложно убить платиновый ранг. Что-то сгустилось теперь в его Осколке. Весь Осколок словно выдохнул. Земля под нами почернела, Осколок начал трещать по границам — он жертвовал им, пытаясь взять меня с собой в разрушение. Умный ход. Отчаянный. Но…

Я не стал регенерировать тело, направив всю энергию в создание простейшего копья, и проткнул им Аксиос врага.

Последний ход оказался за мной, хоть на ногах уже не получилось устоять. Копьё растворилось в воздухе, оставив после себя дыру в груди Хатура, и я грузно завалился рядом, сев на землю.

Когда я снова начал воспринимать окружающее, Хатур Келом всё ещё не умер. Но и сражаться он не мог.

Его Осколок больше не трещал. Теперь он просто сгорал со всем своим содержимым, и я почувствовал, что этот процесс необратим. В конце сгорит тело Хатура вместе с его Осколком.

Встретившись с до сих пор осмысленным взглядом отрубленной головы, я ощущал, как его Аксиос разрушается. Постепенно рассыпается, как то, из чего он был собран; последняя энергия уходит туда, откуда была взята.

Хатур Келом смотрел на меня.

И в них не было злобы. Была лишь усталость. Та же самая, что я видел в начале, на крыльце деревянного дома, который сейчас догорал где-то позади нас.

Он что-то сказал. Отрезанная голова с уничтоженным телом продолжала говорить. Воистину, мы перестали быть простыми существами, став энергетическими сущностями.

Тихо, хрипло, с кровью на зубах — с тёмной кровью, почти чёрной. Говорил на общем, хотя я почти не слышал его за шумом горящего Осколка и гулом в собственных ушах. Мне потребовалось немало концентрации, чтобы понять, что он говорит.

— … убил не того врага, псау, — сказал он с большими паузами. — Я держал их. Я сдерживал их. Пока мы воевали с тобой — они ждали. Это была цена. Теперь ты убил меня… и ты сам открыл для них дорогу. Ты скоро встретишь Первых. И тогда… ты вспомнишь меня. И пожалеешь о том… что сделал сегодня.

Аксиос Хатура Келома рассыпался окончательно — тёмная энергия ушла в пространство Осколка и растворилась. Осколок начал схлопываться и разрушаться окончательно. Я открыл разлом к своему и едва ли не выкатился наружу за секунду до того, как он развалился окончательно.

В системном меню мигнуло уведомление. Потом ещё одно. Потом несколько сразу — сводки с разных направлений, доклады архилегатов, сообщения в гильдейский чат, где уже шёл вал сообщений. Что-то происходило на всех фронтах одновременно. Что-то большое.

Я не читал их ещё несколько секунд.

Просто лежал в собственном Осколке, регенерировал изрезанную и избитую плоть, выращивал руку обратно. И слышал его слова снова и снова. Последние слова умирающего существа, которое породило столько насилия. Которое построило систему рабства и войны, пронизавшую десятки миров. Которое убило сотни миллионов, если не миллиардов.

Я открыл сводки.

Столица демонов — мир, называвшийся Келом задолго до того, как это имя взял себе их нынешний глава, — пала через четыре часа после гибели Хатура. Не потому что исчезла воля к сопротивлению — демоны дрались до конца, каждый из них, без сдачи в плен и без переговоров, понимал, что их в любом случае ждёт смерть, и пытался продать себя подороже. Просто их иерархия держалась на одном человеке, и когда этот человек исчез, вся цепочка командования рассыпалась от вершины вниз.

Круглов координировал последний штурм лично. Я читал его доклады уже задним числом, восстанавливаясь внутри Осколка. Три Легиона, золотые ранги Коалиции и остатки малого Альянса ударили одновременно с восьми направлений. Демоны защищали каждый квартал столицы, каждую улицу и здание. Потери были. Они всегда есть при нападении. Но наш темп не падал, потому что у нас было то, чего у них не осталось, — понимание того, ради чего мы воюем. Желание устранить этих уродов всех до последнего.

Падение последней крепости столицы было зафиксировано в системном журнале в шесть часов утра по местному времени мира Келом. Несколько часов спустя в системном чате появилось короткое сообщение от Круглова, в котором не было ничего, кроме одной фразы. Смысл везде был одинаковым.

Мы победили.

Миры-союзники демонов сложили оружие раньше, чем им предъявили ультиматум, — просто потому что смотрели в системные чаты и видели, что их сюзерен мёртв, его столица занята, а в пространстве между мирами больше нет ни одного демонического Осколка. Те расы, что воевали добровольно — их было меньше, чем казалось раньше, — запросили переговоры. Те, что воевали по принуждению, открыли свои тюремные ворота раньше, чем мы добрались до их миров.

Невольников было много.

Слишком много, чтобы просто открыть