Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Шофера при нём, как и ожидалось, не было. Суворов молча обошёл авто, открыл водительскую дверь и спокойно сел за руль.

Я устроился на переднем пассажирском сиденье, положив на колени папку с документами, как некую хрупкую ценность, которую следовало охранять даже в мирное время.

Внутри салона было стерильно чисто, пахло кожей и чем-то слабым, цитрусовым. Возможно, чаем из термоса или парфюмом, которым Суворов пользовался на случай внезапного свидания.

Автомобиль выехал в арку, плавно влившись в уличное движение. И, глядя на размеренный ход машины, я подумал, что с таким напарником дело, как у нас, может и доехать до финала.

Чайная на Садовой была неподалёку от моего офиса. Это было старое место, с потёртыми ступеньками и запахом чая, который словно бы впитался в стены заведения. Доехали мы быстро, почти без пробок, что в нашем городе уже само по себе выглядело подозрительно. Пожалуй, это был один из тех редких дней, когда пространство само решает не мешать.

— Зря так торопились, — заметил Суворов, припарковав машину на свободное место прямо у входа.

Он снял руки с руля, откинулся назад и бросил взгляд на часы.

Я покачал головой, открывая дверцу:

— Зная Дубинина, он прибудет заранее. Идём.

Я вышел из машины, аккуратно прикрыл за собой дверь и огляделся. И направился к заведению.

В зале было спокойно. У дальнего столика двое студентов прятались за толстыми томами и, судя по выражению лиц, надеялись, что знания проникнут в них через крепкий чай. У окна сидел пожилой господин, скрывавшийся за газетой так усердно, словно не читал её, а охранял государственные тайны. Возможно, и охранял, потому, как всякое могло случиться.

Распорядителя на входе не наблюдалось. Мы с Суворовым переглянулись.Так как ни один из нас не был против свободы действий, то мы направились к столику в углу. Удобный, с прямым обзором на вход, но не на проходе. В самый раз для людей, которые пришли не сплетничать, а договариваться.

Я опустился в кресло, положил папку рядом. Будто случайно, но так, чтобы при желании легко прикрыть её ладонью или локтем. Еще бабушка говорила, что документы могут быть разными, но чужих взглядов никто не отменял. Особенно когда речь идёт о «Содружестве» и прочих любителях бумажной игры в шахматы с трупами.

— Выглядишь так, будто ждёшь экзамена, — пробормотал Суворов, посмотрев на меня исподлобья, и мельком оглядел помещение.

— По сути, так и есть, — ответил я, делая вид, что рассматриваю сахарницу, хотя уже в третий раз мысленно проигрывал предстоящий разговор. — Экзамен на доверие. Только вот билетов нет, а завалить можно всерьёз.

Мы сидели спокойно, но в воздухе повисла лёгкая натянутость. Как перед заседанием суда, где все документы готовы, но оппонент может достать козырь из рукава в самый неподходящий момент. Впрочем, на этот раз мы были с козырями.

Дубинин появился минут через десять. Высокий, в тёмном плаще, под стать репутации главы третьего отдела жандармерии.

Он вошёл неторопливо, будто проверяя крепость пола, спокойно, без суеты осмотрел зал, и тут же заметил нас Неторопливо направился в нашу сторону.

И именно поэтому я держал папку чуть ближе к себе. Контроль — вещь переменчивая.

— Павел Филиппович, — произнёс он спокойно, почти лениво, но в голосе проскользнула вежливость.

Затем перевёл взгляд на моего спутника и усмехнулся, тонко, почти одобрительно:

— Алексей Михайлович Суворов. Какая компания. Сын городского адвоката — и вот, уже в прокуратуре.

Фраза прозвучала почти как комплимент, но с лёгким налётом недоверия.

Мы поднялись, встали в полный рост, обменялись рукопожатием. Я невольно отметил: ладонь у Дубинина сухая, без нервной влажности, а сам жест получился крепким. Может даже чересчур. Не из желания впечатлить, а скорее — напомнить, кто в городе держит третье отделение.

— Присаживайтесь, — предложил я, жестом указав на свободный стул напротив.

Дубинин криво усмехнулся. Вроде бы не возражал, но и не спешил изображать дружелюбие. Сел, аккуратно закинул одну ногу на другую.

Суворов тем временем спокойно поднял руку, подал знак официантке, которая почти сразу направилась к нам.

Через пару минут перед нами уже лежала чайная карта, и каждый из нас мог выбрать себе напиток, достойный разговора.

— Помнится, по телефону вы говорили, что у вас есть доказательства преступлений «Содружества», — без лишних прелюдий начал Дубинин, едва перед нами поставили чашка, а официантка отошла от стола.

Голос у него был спокойный, но в нём ощущалась та самая нить напряжения, которую умеют держать только люди, привыкшие к сложным разговорам.

Я молча кивнул, подтолкнул папку к нему. Сделал это аккуратно, будто выкладывал карту на игральный стол.

— Вот, — сказал я.

Дубинин прищурился, глядя на папку, но внешне остался всё тем же — сдержанным, собранным, почти ленивым. Он взял её, словно невзначай, как будто таких досье ему приносят по три штуки перед обедом. Раскрыл аккуратно, без спешки. Начал перелистывать страницы.

Листы шелестели глухо, будто переговаривались между собой, обсуждая, как много они могут испортить жизнь тем, чьи имена там значились.

А я, не торопясь, отпил чай и, краем глаза, наблюдал за выражением лица начальника третьего отделения.

Спустя пару страниц, его равнодушие дало первую трещину. Сначала появился лёгкий интерес. Едва заметное движение бровей. Тот самый взгляд, когда человек ещё делает вид, что просто читает, но уже про себя считает: сроки, связи, риски. Что ж, значит, не зря мы сюда пришли. И не зря взяли с собой копии.

— Ну надо же… — протянул Дубинин, не поднимая головы, скользя взглядом по строкам так, словно проверял не просто документы, а сценарий драмы, где все герои обречены. — А вы, Павел Филиппович, оказывается, не только клиентов умеете из могил вытаскивать.

— Та девушка, которую я привёл на допрос, была не из могилы, — спокойно пояснил я, делая глоток чая.

Эта фраза заставила начальника третьего отделения наконец оторваться от страниц. Он настороженно посмотрел на меня в упор, нахмурился, будто не до конца понял, шутка это или откровение.

— Что? — уточнил он, чуть тише, чем раньше.

— Да так, — отмахнулся я. — Не берите в голову. Главное, что этих бумаг вполне должно хватить, чтобы инициировать проверки по старым делам «Содружества».

Дубинин хмыкнул, но на этот раз без насмешки. Скорее, с пониманием, что разговор выходит из разряда «любопытного» в «опасно продуктивный».

Дубинин откинулся на спинку