Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

Перевернутые боги знали, догадался ли он, отчего я так взбесилась или нет, но его поганая ухмылка слишком сильно действовала мне на нервы.

— Не понимаю, о чем это ты, кошечка. Мы ведь в одной лодке, помнишь?

...Проснулась я от мягкого прикосновения к плечу. Это был Самуэль, и выглядел он точно таким же больным, как и вчера. Похороны всем обошлись дорого — в жизни каждого из нас Льюис поучаствовал, и каждый испытывал боль в той или иной степени. А мне же просто невыносимо было вспоминать его простодушное предложение. Знай я, что произойдет, ответила бы согласием, но… впрочем, знай я действительно, не допустила бы его смерти.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, думая каждый о своем, а потом я виновато улыбнулась и выбралась из-под одеяла.

— Спасибо, что разбудил. Как раз вовремя, чтобы не опоздать.

Вещи были собраны и стояли в углу комнаты в неприметной удобной сумке. Накануне я добралась до отложенных книг и вычитала о минуталях достаточно, чтобы понять, к чему готовиться. Это были обычные, но мощные твари — тогда, на месте побоища, я увидела это собственными глазами. Но ничем большим они не блистали, кроме зачатков интеллекта, которых и лишил их, по преданию, Древесный бог Раскаль, когда они его чем-то прогневали. Авторы писали, что минутали, в свое время властвуя землей, возгордились и выступили против бога. За что он их и покарал, оставив под землей, лишив могущества, разума и умения. Грустная судьба, но я была бы не против полного их истребления.

— Я по-прежнему не вижу смысла в этой вылазке, Дайан, — сказал Самуэль, рассеянно присаживаясь на заваленный одеждой стул. — Отправляешься в логово тварей, чтобы посмотреть, куда они ползут. Ты должна помнить, что магический след от мощных артефактов так широк, что минутали долго еще будут не способны тебя привести к Книге. Они, должно быть, тычутся в углы, как слепые котята. Тебе-то это зачем?

— Это единственная зацепка, — призналась я, убирая волосы с лица и силясь проснуться. — Что нам еще делать? Вторгаться к Лесным чадам и ворошить их скудные записи? Ты же знаешь, они пишут с трудом. Это лучше, чем наобум искать Книгу в Поющем лесу или их парках, привлекая к себе внимание.

— А еще лучше зайти к Теням и поспрашивать об источнике их информации, — возразил старик. — Тебе никогда не приходило в голову, что лучший путь — простой путь?

— Знаешь же, что нет, — улыбнулась я и запнулась, не зная, что еще сказать. Что я хочу выбирать сама? Что мое дело — мои решения, но ведь он был прав, и я обязательно вернусь в Цитадель Теней и последую мудрому совету. Но не идти — не почувствовать зова Книги, который, возможно, в пещерах ощущается сильнее, чем в заполненной магией Фристаде. А еще я должна была вникнуть во все это настолько, чтобы потом не быть… кошечкой. Проклятый Гус!

— Просто позволь мне решать самой, — наконец попросила я. — И не волнуйся, я не высуну носа туда, где будет слишком опасно, к тому же, я все-таки чего-то стою.

Немного подумав, Самуэль кивнул, и вскоре я уже брела по городу, скрываясь в тенях, безотчетно вспоминая, насколько искусно Гус вчера с ними танцевал. Пусть он и не был приятной личностью, но думать о Льюисе было еще хуже. Я испытала к Гусу что-то вроде благодарности: он настолько меня раздражал, что тосковать и раздирать слишком свежую рану утраты и уже гноящуюся — вины было некогда.

В Козлиных болотах этим вечером стоял туман, расплывшийся по кварталу от холодного моря. Солнце зашло пару часов назад, и идти мне было легко, словно кошке в молоке. В такие дни заблудиться в тумане сложно, но вот напороться на кого-то не слишком дружелюбного — запросто, но я, немного выспавшись, прекрасно слышала шаги рядом и сумела благополучно найти проем между стеной и ящиком, где мы и договаривались встретиться с Гусом.

— Привет, душа моя, — разумеется, он уже ждал меня с сумкой за спиной и неприятной ухмылкой на физиономии. — Прогуляемся в пасть к монстру?

— Ты в мою пасть не поместишься, — мрачно ответила я, — да и воняешь к тому же.

— А говорят, что слюна оборотней расщепляет любые яды, вот мы и выяснили порог их чувствительности. Пойдем, я покажу тебе то, что не показывал никому.

Глядя ему в спину, я попыталась избавиться от картины, возникшей перед моим внутренним взором, и нервно хохотнула. Голый Гус пугал меня, пожалуй, еще сильнее, чем пещеры, полные минуталей.

Мы спустились в неприметный канализационный лаз, и там я с удивлением обнаружила небольшой грот, уводящий в катакомбы. Да уж… знал бы герцог. Впрочем, вход в пещеру был настолько узким, что я поневоле задумалась, как огромные минутали в него пролезают. Но ни они, ни Гус не разделяли моих сомнений, и мне пришлось пролезть в проход, согнувшись в три погибели. Лаз был полон вони, гниющей воды, грязи и каких-то скользких слизней, которые извивались почти что рядом с нашими лицами. Но Гус пробирался вперед уверенно, и мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.

Внутри было отвратительно. Всюду слизь — на стенах, на потолке, на полу. В многочисленных лужах копошилось что-то…. Что-то. Сырой и затхлый воздух, почти абсолютная темнота, изредка разбавляемая светящимися кристаллами, и непереносимая вонь. В общем, чудное место.

От галереи пещеры, в которой мы стояли и отчаянно морщились, вели два хода. Узкий и настолько низкий, что, соберись я пойти по нему, мне пришлось бы ползти, захлебываясь в слизи, и широкий и высокий. Вообще удобней было бы идти по свободному ходу, но оттуда доносились какие-то неясные звуки.

И, словно вторя моим мыслям, Гус глубоко вдохнул и нырнул в узкий лаз.

Очевидно, что минутали могли действительно легко обходиться без воздуха, если пользовались этим ходом, потому что спустя несколько минут я почувствовала головокружение и боль в груди. Камень почти обволакивал меня и становился все уже и уже. Неупомянутая, но хорошо знакомая паника подступала постепенно и со вкусом.

Я же не смогу даже развернуться!

Но кошмар внезапно кончился, когда я обнаружила, что могу вынырнуть и там есть воздух.

Что я говорила? Сырой и затхлый? Да он божественен — этот воздух!

Я стояла по