Газлайтер - Григорий Володин

за раз. Сам по себе яд зявки смертельным не является — его доза слишком мизерна. Но даже в микродозах он считается одним из самых мощных известных веществ. Если бы удалось наладить массовое производство этого яда, он мог бы стать настоящим смертельным оружием.

А еще зявка обитает в Боевом материке…

Задумчиво побарабанив пальцами по столу, активирую артефакт связи. В голове уже вырисовывается план. Береника, вождь урсаров, может стать неплохим ловцом насекомых. Медведи ведь часто поедают жуков, бабочек и разоряют муравейники. Значит, и Бурое племя в этом что-то смыслит.

— Конунг Данила, — раздаётся женскией голос, едва я устанавливаю связь. — Чем могу помочь?

Времени на церемонии нет — я сразу перехожу к делу:

— Вождь Береника, а у вас случайно нет сачков?

* * *

Бурое племя, Боевой материк

Береника Когтистая, вождь Бурого племени, сидит во главе массивного стола. Её взгляд, острый и цепкий, словно когти медведя, проникает в души стоящих перед ней воинов. Эти оборотни-медведи — воплощение силы и суровости, но сейчас они выглядят так, будто готовы провалиться под землю. Плечи вжаты, головы опущены. Настоящие громилы, а ведут себя, как нашкодившие мальчишки перед строгой учительницей.

— Он не выполнил норму по сбору мяса? — голос Береники раскатывается по залу, как гром над тайгой.

Воины синхронно вздрагивают.

— Порвать этого старого барсука! — рявкает она, её кулак с глухим стуком падает на стол. — Слышите? Казнить этого дармоеда!

— Да, вождь, — отвечают они хором, не рискуя поднять взгляды. Их лица красноречиво говорят одно: «Лишь бы это был не я».

Мгновение тишины. Только потрескивание огня в камине нарушает мрачную атмосферу. И всё же никто не смеет возразить. Да и кто осмелится?

Раздаётся резкий сигнал артефакта связи. Береника, нахмурившись, бросает взгляд на устройство и видит, кто вызывает. Её выражение меняется моментально.

— Конунг Данила? — её голос неожиданно становится мягче, даже теплее.

Не теряя ни секунды, она резко встаёт и направляется к большому зеркалу в углу зала — покупке у тавров. Воины с изумлением наблюдают, как их вождь, только что готовая рвать и метать, вдруг начинает торопливо приводить себя в порядок. Она слегка поправляет ворот одежды, намеренно подчёркивая свою пышную фигуру, и приглаживает волосы, чтобы придать им больше ухоженности. Легко прикоснувшись к костяным серьгам, проверяет, на месте ли они.

— Чего уставились⁈ — рявкает она, обернувшись к своим бойцам.

— Н-ничего, вождь, — хором отзываются «мишки», опуская глаза.

Наконец удовлетворённая своим видом, Береника активирует связь. Её лицо озаряет улыбка.

— Да, конунг Данила, чем могу помочь?

Перед ней в мерцающем сиянии артефакта появляется чёткий образ молодого конунга. Голос Данилы звучит ровно, деловито, но в то же время с ноткой дружелюбия:

— Вождь Береника, а у вас случайно нет сачков? И, кстати, как ваши земли? Всё ли в порядке? Надеюсь, наше сотрудничество остаётся таким же плодотворным. Торговля идёт без сбоев? Претензий ко мне нет?

Береника качает головой, потряхивая сережками:

— Конунг Данила, да какие претензии! Мы просто счастливы получать ваших «бычков». У вас за них можно купить всё, что угодно. Вот недавно я себе замечательный тулуп из барсуков приобрела, настоящий шедевр! Очень теплый. Как-нибудь обязательно приеду к вам, чтобы похвастаться… А что за сачки?

— Для охоты. В ваших землях, насколько мне известно, обитает синяя зявка — редкое насекомое. Я бы хотел его заполучить.

Береника наклоняется чуть ближе к артефакту:

— Насекомое? И сколько ты готов дать за него?

— Тысячу «бычков» за одну особь, — спокойно отвечает Данила.

Глаза Береники расширяются от удивления, а потом наполняются азартом. Она едва сдерживает довольный смешок.

— Тысячу? — Береника прикидывает товарное соотношение. Да это же пять дамских сумочек «Гусей», иномирской марки. — Отличная сделка, конунг. Можете не волноваться, мы поймаем их столько, сколько увидим.

— Даже одна зявка будет чудом, — уточняет Данила. — Но если вам удастся поймать больше, я тоже не откажусь.

Связь обрывается. Береника оборачивается к своим воинам.

— Чего сидите? — её голос снова грозный, на лицо наползает маска свирепости. — Быстро хватайте сачки и на охоту за зявками!

* * *

На следующий день от Береники прибывает долгожданный груз — синие зявки. Не одна, а целых три! Признаюсь, ожидал меньше. Они выглядят даже страннее, чем я представлял: маленькие букашки, с переливающимися крыльями и плотным хитином, который словно светится изнутри.

Я сразу передаю их Гумалину. Его глаза вспыхивают профессиональным азартом, как у ребёнка, которому дали новую игрушку. Забавно, ведь ещё вчера он ворчал, что у него и так дел по горло. Но сейчас это уже неважно — с коробкой в руках он исчезает в своей мастерской быстрее, чем я успеваю что-то сказать. Из-за двери почти сразу начинают доноситься привычные звуки: стук, скрежет металла, странное жужжание, а иногда даже его приглушённое бормотание. Гумалин с головой уходит в работу. Пару дней его не видно — всё время он проводит за сканированием, написанием рун и сложными расчётами.

Я же не теряю зря ни минуты. Уделяю внимание Легиону и заботам рода: привожу в порядок здоровье Ненеи, а также помогаю Лакомке провести очередные переговоры с ханьскими друидами. На удивление, в этот раз обошлось без летальных исходов, что можно считать настоящим успехом в наших взаимоотношениях.

Наконец, казид зовёт меня к себе. Захожу в его отсек и сразу замечаю, что он стоит в массивном противогазе. Пахнет в комнате так, что у меня в горле сразу начинает першить. Гумалин протягивает мне ещё один противогаз, даже не спрашивая, нужен ли он мне. Ну, я и не отказываюсь — отрава, правда, серьёзная. Даже моя регенерация будет долго разбираться с такой дрянью, если что-то пойдёт не так.

— Ну что ж, шеф, вот он, яд, — говорит Гумалин, довольный, как будто только что создал шедевр.

Хотя гордиться есть чем. Вонь от амфоры такая, что кажется, стены замка вот-вот начнут осыпаться. Гумалин постарался на славу: из одной маленькой, невинной на вид букашки он сотворил целую амфору концентрированного, безжалостного яда. Даже смотреть на неё страшно, не то что дышать рядом.

Для полной уверенности я подключаю лорда-дроу Бесчлина. Пусть проверит, всё ли так идеально, как кажется.

Бесчлин получает в ограниченное управление моё тело, и буквально через секунду его охватывает энтузиазм. Он быстро берётся за дело: аккуратно переливает жидкость в колбы, подносит каплю к огню горелки,