Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Да как-то... Журналы в основном.

– Журналы с картинками? Понятно. Случай, можно сказать, клинический. Но вы же пришли сюда зачем-то, правда? Это бесспорно, факт налицо. Поэтому поборемся, с вами и за вас. Прежде я хочу сказать вам одну вещь. Вы, я полагаю, юноша целеустремленный? И планируете дослужиться до генерала? Правда ведь? Как минимум хотите стать полковником?

– Почему бы нет? – согласился Серж.

– Так вот, ничего у вас не получится, если не приучите себя к чтению. С тем уровнем знаний и тем кругозором, который есть у вас сейчас, даже не мечтайте. А выход один, работать над собой. Согласны?

Серж пожал плечами.

– Я бы не ставил вопрос так серьезно, но... Почему бы нет?

– Ваш девиз, как я поняла, «почему бы нет»? Неплохое, надо сказать, кредо. Оставляет вам шанс. Ну, чудесно. За хорошими книгами у нас очередь, но, поскольку я как бы беру над вами шефство, я буду кое-что для вас придерживать. Начнем, пожалуй, с хороших детективов. Что может быть лучше плохой погоды, правда?

– Ну, это спорный вопрос...

– Вот именно, спорный.

Вскоре Серж действительно втянулся в чтение, к собственному, надо сказать, удивлению. Но уж точно и к удовольствию. Это была удивительная страна, которую он для себя открыл и, что самое замечательное, продолжал открывать постоянно. За последующие несколько лет он прочитал множество книг, не одни лишь детективы, и это вскоре принесло свои плоды. Когда открылся в его жизни сезон знакомств с умными состоявшимися женщинами, ему было чем их очаровывать – помимо своих роскошных усов. Хотя и от его усов многие были без ума.

Отношения с Людмилой Петровной складывались тоже замечательные, что закономерно, ибо он был ей признателен за те усилия, которые она прикладывала для его просветления, она же радовалось тому, что в руках ее оказался такой благодарный материал. И однажды, как и обещала, она поведала ему историю своей фамилии.

– Это стародавнее семейное предание, Сереженька. История своими корнями уходит в средневековье, в период феодальных междоусобиц. Дело было, якобы, в Польше, когда во время одной такой кровавой схватки была полностью вырезана семья влиятельных шляхтичей. Уцелел лишь маленький мальчик, единственный из всех. Отсиделся где-то под телегой, так что никто из нападавших его не обнаружил. А если бы нашли, судьба его была бы ужасной, поскольку цель была именно вырезать всю семью под корень. Кто-то, сжалившись, мальчика подобрал, взял к себе и вырастил. А поскольку мальчик не мог о себе ничего рассказать, слишком мал был, дали ему фамилию Приемский. От слова приемыш, понимаешь? Можно сказать, что это наш семейный миф, потому что никаких документальных подтверждений ему я не нашла. А я искала, поверь, у меня были такие возможности. И не только я искала, дед мой занимался поисками всю свою жизнь. Он и семейное генеалогическое древо вел, была у него специальная тетрадь, в которую он записывал сведения обо всех наших родственниках, о ком что-то узнавал. Тетрадка, к сожалению, не уцелела, пропала во время последней войны, когда дед сражался на фронте, а дом был разграблен при оккупации. Теперь же случилось так, что я осталась, по видимому, последней носительницей фамилии, и Владимир Лукьянович не возражал, чтобы я оставила ее себе и после свадьбы. К сожалению, Бог нам детей не дал, так что... Видимо, все равно...

Серж распахнул дверь и из коридорного полумрака окунулся в сияние солнечного света, прошедшего сквозь фильтр легких салатовых занавесок на окнах, и лишь тем слегка ослабленного. Людмила Петровна что-то писала за столом. При его появлении она подняла голову, бусины золотых сережек в ее ушах качнулись и засверкали. Узнав гостя, она сняла очки.

– Сережа! Что-то ты в неурочное время сегодня.

– Да вот, мимо проходил, дай, думаю, загляну, поздороваюсь с вами.

– Ну, здравствуй, здравствуй! Что-то случилось?

– Ничего нового, ничего нового. Я тут знакомца своего ищу, Гешу Хлебчикова. Не знаете, где он может быть?

– Геннадий Юрьевич? А ты знаешь, я уже давно его не видела. Он, кажется, куда-то уехал. Тебе лучше об этом у начальника нашего, у Юрия Ивановича справиться.

– А скажите, Людмила Петровна, это правда, что Геша здесь, в Доме офицеров работает?

– Ты не знал? Да, он уже давно у нас. По технической части.

– Ни разу его здесь не встречал.

– Это потому, что ты приходишь либо по вечерам, после работы, либо в выходные. А он в это время в своей мастерской пропадает.

– Что вы говорите, мастерская! А где она находится, не подскажете?

– Я точно не знаю, я там не была. Но вроде в той башенке на крыше. В ней раньше голуби жили, а потом Юрий Иванович позволил Геше, как ты его называешь, устроить там мастерскую. Он сам и ремонт в башне сделал, окна вставил, электричество провел, а теперь, говорят, какие-то приборы там мастерит, какие-то зеркала. Но я, правда, подробностей не знаю, ты лучше у начальника справься, он должен быть у себя. Дальше по коридору.

– Я знаю, знаю. Спасибо вам. Книгу, кстати, дочитал, зайду на днях, занесу.

– Жду тебя, голубчик, жду...

Значит, Геша ни при чем, подумал он, выйдя за дверь. Похоже, его в эти дни в гарнизоне вообще не было. Та-ак... Серж не знал, что думать и как относиться к этой новости. С одной стороны, он испытывал облегчение и радость за друга, хоть и бывшего, с другой же, неопределенность резко возрастала, а в ней, он чувствовал, таилась опасность и для него. Кто знает, что еще придумает Кротов, он ведь в таких делах дока. Опять эта проклятая двойственность!

Кабинет начальника ГДО располагался в противоположном конце коридора, и к нему следовало бы подниматься по другой лестнице, просто Серж по привычке повернул на ту, что вела к библиотеке. Дорожка скрадывала шаги, а туфли скользили по ней, как скороходы. Пару шагов, и вот он уже перед высокой филенчатой дверью. На ней две таблички. На малой, овальной и эмалевой – цифры 11. На прямоугольнике под ней надраенные медные буквы: подполковник Кунгуров Юрий Иванович. Серж костяшками пальцев стукнул дважды в филенку и открыл дверь.

– Вам чего?

Встречный, исподлобья, взгляд. Мужчина за столом напротив двери – за столом начальника, между прочим, – приник к поверхности. Он положил ладони перед собой, выставил локти в стороны и напружинился, точно пума перед прыжком. Серж