Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов

– Из бассейна в бассейн, – высказался кто-то за спиной Нгуена. – Какие-то любители искупаться.

Большая лепешка оказалась чем-то вроде лежанки. Один из бойцов подошел и потыкал её игольником. Темно-зеленое ложе медленно заколыхалось. Землянин прилег и раскинулся.

– Классно! Вздремнуть бы сейчас…

«Кровать» была слишком большая для людей, и Фу Сан сразу подумал про нифлянцев. «Им бы точно подошла». Но задерживаться было некогда.

– Хватит придуриваться, – прикрикнул он на развалившегося солдата. – Ищем выход.

Из-за голограммы, спрятавшей стены, было непонятно, где тут двери, и Нгуен, шагнув сквозь виртуальные водоросли, пошел вдоль стены. Рукой с коммуникатором он вел по гладкой невидимой поверхности, надеясь, что электроника уловит замок. Однако ничего не получилось, он не смог найти даже вход, через который они сюда попали.

«Будем прожигать, – решил он. – Времени нет». Нгуен уже хотел скомандовать, но в этот момент у него за спиной щелкнуло, и раздался певучий голос.

– Вы почему здесь?

Вьетнамец резко повернулся – в освещенном проеме стоял высокий несуразный урод. Он пару секунд спокойно смотрел на людей, но вдруг шагнул назад и попытался закрыть дверь. Нгуен рыбкой кинулся туда и успел воткнуть игольник между дверью и косяком. Бойцы вовремя подоспели на помощь, они навалились, и дверь снова разъехалась.

– Ребята, вы зачем это сделали? – голос был такой мягкий и доброжелательный, казалось, любящий взрослый журит непослушных детей. – Я же не враг вам, я сам здесь в заложниках.

Бойцы переглянулись. «Все может быть в этом мире», – подумал Нгуен, но природная недоверчивость не позволяла поверить сходу.

– Заложник? В таких апартаментах, с личным бассейном?

Голос нифлянца зазвучал еще мелодичней.

– Это все видимость, я заперт здесь. Видите, у меня ни бронекостюма, ни оружия.

Действительно, он был одет во что-то наподобие спортивного костюма или пижамы – куртка и штаны из мягкого струящегося материала. Обувь – огромные блестящие «галоши» – тоже не походила на армейские сапоги.

– Не ври, мы видели вас, когда вы прилетели. И видели, как вы обращаетесь с людьми.

– Что вы? Это был не я, мы просто все очень похожи. Для вас мы все на одно лицо. Это как раз прилетели мои мучители. Очень прошу, поверьте мне.

Фу Сан задумался, оглядывая бойцов. Те примолкли и не вмешивались, предоставив решение ему.

– А ты можешь нам помочь? – Нгуен решил проверить зеленого еще раз.

– Да конечно, я с удовольствием помогу вам, только и вы помогите мне освободиться. Что вы хотите?

– Ты можешь ходить по станции?

– Да, только по станции. Улететь мне нельзя.

– Сможешь незаметно провести нас к Центру Управления?

– Да, я давно здесь и хорошо изучил крепость. Это сложно, но я постараюсь.

– Пошли!

Нгуен показал бойцам, чтобы помогли нифлянцу подняться, а когда он прошел вперед, показал пальцами себе на глаза, потом на спину зеленокожего. Двое землян, стоявших рядом, положили пальцы на пусковые кнопки игольников и кивнули – поняли, будем следить.

– А можно мне один вопрос?

Вьетнамец посмотрел на зеленокожего и кивнул.

– Вы те, про кого здесь все говорят? Диверсанты?

Скрывать очевидное было глупо, и Нгуен опять кивнул.

Нифлянец пошел вперед, потом вьетнамец, следом остальные. Сразу за небольшим тамбуром находился большой зал с рядами серых полусфер высотой с одноэтажный дом. Они слабо светились, создавая сумеречный пейзаж. Нгуен включил оптику шлема, все вокруг проявилось, стало четким и разноцветным, как на хорошей фотографии.

Двери тамбура выходили на лестницу, которая поднималась на широкий виадук, стрелой разрезавший зал пополам. Процессия направилась туда.

– Идите спокойно, как будто вы меня сопровождаете, – нифлянец осмотрел колонну. – На первый взгляд вас от местных военных не отличишь. Та же форма.

Поднявшись на виадук, он пошел направо, Фу Сан на всякий случай проверил на коммуникаторе – да, все правильно, Центр Управления в той стороне. Не успели они пройти и пятидесяти метров, как навстречу попались первые военные. Два офицера остановились и вытянулись при приближении нифлянца. Они так и простояли, пока тот не прошел мимо. На землян внимания они не обратили.

«Не выдал, – перевел дух Нгуен. – Значит, говорил правду». Минут через пять, когда они почти приблизились к переходу на другой уровень, впереди показались еще солдаты. В этот раз это явно был патруль. Офицер – лейтенант, судя по знаку на груди, и шесть солдат с игольниками.

В десяти метрах от землян они также остановились и замерли, подобострастно глядя на нифлянца. Тот шел, не обращая на них внимания, но когда до солдат осталось не более двух метров, вдруг, исполнил акробатический трюк. Он с ходу прыгнул в сторону, на ограждение пешеходного моста, на мгновение застыл там и рухнул вниз. Уже оттуда, снизу, он начал кричать:

– Убейте их! Это враг!

Обе группы военных на секунду замерли. Земляне среагировали первыми – они ждали нечто подобное – и расстреляли патруль, не дав пехоте даже вскинуть игольники. Все было кончено за секунды. Фу Сан бросился к ограждению и заглянул вниз. Никого.

– Там смотрите, с той стороны, – крикнул он бойцам. Однако в это время заметил, что из-под моста, метрах в ста, выскочило диковинное животное – словно обезьяна, используя все четыре конечности, оно скачками помчалось между полусферами и через мгновение потерялось там. Лишь по одежде Нгуен понял, что это их проводник.

– Все-таки обманул! «Грязная обезьяна», – добавил он на вьетнамском, открыл щиток и плюнул, отгоняя будущее зло. Потом тихо прошептал заклинание, выученное у деревенского знахаря и уже не раз, как он считал, спасавшее его от беды.

– Все! Побежали, – крикнул он и первым помчался к переходу.

Глава 37

Хое сидел в отсеке командующего в Центре Управления. Он только что выгнал генерала Шрейка Ругера и полковника Берили. Оставшись один, нифлянец позволил себе расслабиться. Тело растеклось по креслу насколько позволял бронекостюм, руки вытянулись, вылезли из обшлагов и повисли почти до пола. «Кто бы подумал, что столь малочисленный десант доставит столько неприятностей?» Перед тем как выгнать, он накричал на офицеров, обвиняя их в неумении воевать, и пригрозил расстрелять. Однако сейчас, откинув эмоции, он признал, что виноват и сам, слишком уж он надеялся на возможность захвата управления вживленными чипами.

Аналитический ум нифлянца, когда на него не влияли эмоции, был беспристрастен и выдавал чистую информацию. Но стоило только вмешаться злости, радости или другим чувствам, действия становились однобокими и непредсказуемыми. Избежать этого можно было только одним способом – собрать круг, большой или малый. Тогда, в общем котле, чувства отдельных особей нивелировались и всем