Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

смогли удрать и влипнуть в неприятности два мелких «бедствия»? А еще безумно злило то, что ищут их не там, где они находятся. Зато мне, единственной, наверное, в этом городе, стала в тот момент ясна причина сильнейшего пожара, который не могли никак потушить два мага-водника. Именно об этом шепталась прислуга нижнего зала трактира, когда я пробегала к выходу мимо них.

И вот опять передо мной вереница улиц, панически бегущие куда-то люди, городская стража, пытающаяся перекрыть мне путь к эпицентру набирающей силу стихии. Но и не огонь набирал силу, а и тучи тоже. Темные, тяжелые, неповоротливые, они шли на мой зов, сталкиваясь и грохоча.

И мы успели. Тучи добрались до места пожара одновременно со мной, и поток воды обрушился на землю, словно кара небесная. Карета остановилась за два дома до… Кана, старшая из моих охранниц, выскользнула из нее мгновенно, скрываясь за сплошной стеной воды, точно зная с моей подачи, куда нужно идти. Мне же оставалось только ждать. Это то, что, судя по всему, я и правда умею делать лучше всего. Одно я знала точно, что два моих демоненка живы, и, если их первой найдет моя посланница, ничего кроме магического истощения одному и испуга другому, им не грозит, ну по крайней мере пока. И да, она приволокла их обоих, как два мокрых, грязных, подкопчённых мешка картошки. Впихнула в карету к моим ногам, а сама осталась снаружи, помогая кучеру разворачивать лошадей.

Вот тогда я впервые не удержала эмоции под контролем. Схватила зареванных детей в охапку и завыла, как раненый зверь. Я могла потерять их в этот день, и как никогда понимала это.

Уже позже, намытые и накормленные сорванцы, прижимаясь к моим бокам в моей же кровати, рассказывали мне о своих похождениях, а я молчала и слушала. Ругала ли я их? Нет. Слушала. А наказание… наказание они заслужили, да, но сначала – домой, нам нужно добраться домой. И конечно же – месть. Мои дети-аристократы, они захотели купить стилет, украшенный разноцветными стекляшками (мама не купила), имеют право! И ходить где хотят – тоже имеют право! А то, что одеты были не в свои парадные одежды, а в тряпки с чужого плеча (одежда, выменянная у детей прислуги за пару конфет), никого не касается. Кто позволил всякой шушере хватать их и волочь куда попало? Они маленькие. Они напугались. Ангелочки, чистенькие, ухоженные и в тряпье. Кто бы прошел мимо? Но вот то, что с ними собирались сделать… не прощу! Моего сына, обещающего в будущем стать сильным огневиком, продать святошам? А дочь, мою красавицу девочку, воспитать как послушную постельную девку? И кто? Презренный купчишка! Именно к нему, как эксклюзивный товар высшей пробы, приволокли моих сорванцов. Именно он решил их судьбу, как и судьбы многих до них, видимо. Самая богатая, жирная и важная жаба на местном болоте.

Вот только с моим поджигателем у него не срослось, потому как сильный испуганный маленький маг-огневик – это Армагедон местного масштаба. Это слабосилкам, даже с испугу, в этом возрасте свечу зажечь проблема, а моему дитяте на раз чихнуть. Напугали? Получите!

Горело всё: каменный дом, что гореть в принципе не должен, конюшни, казармы, и даже склады, расположенные на порядочном расстоянии от всего остального. Не горела лишь маленькая сторожка, в которой моих вредителей заперли, но дверь ее тлела к тому времени, как за ними пришла Кана.

Полночь я встречала охваченная холодным, рассудочным бешенством, наслушавшись откровений приученных многое замечать деток. А спали в тот момент только они. Все остальные провинившиеся шерстили город. Я хотела знать – кто такой этот – купец Наумов. Чем владеет? Кем повелевает? Кто платит ему и за что? А самое главное – какое отношение к этому всему имеют дети? Как часто они становятся объектами его интересов?

Рассвет уже робко начинал заглядывать в мое окно, когда я наконец-то смогла составить полную картину происходящего в этом городе. Да, не так прост оказался теневой местечковый главарь, который почти купец. Под ним ходили все городские воры, разбойники и даже купцы. Он казнил и миловал. Именно его люди несколько раз пытались растрясти после ярмарок нас. Именно по его приказу похищали одаренных мальчишек и красивых девочек для последующей перепродажи. А поскольку одаренные беспризорные аристократы явление почти невозможное, то и внимание этот «бизнес» к себе не привлекал.

Но вот именно сегодня Наумову не повезло. Он встал на моем пути, потревожил, разозлил. И ну и что, что сыночка мой ему уже отомстил, причем качественно? Ну и что, что на подворье купца одна сторожка стоять осталась, несмотря на дождь? Зато весь остальной город уцелел, и из людей никто не пострадал.

А теперь – да свершится месть!

И она свершилась…

Мой небольшой караван из телег, возглавляемый каретой, не торопясь выкатывался из города. Никто не посмел остановить ни меня, ни моих людей, хоть десяток городских стражников и прошли вдоль всех повозок, заглядывая всем в лица. И не было сомнений у меня в том, зачем они это делают. Зачем уже следующих за нами желающих покинуть город буквально вытряхивают наизнанку.

Ха! Мы покидали город, и вместе с нами его покидала сокровища купца. Пятерых его детей, упакованных словно хрусталь, я увозила с собой. Двоих законных и троих бастардов. И я уверена, что именно как о сокровищах он будет думать о них всю свою оставшуюся жизнь, ибо больше детей у него никогда не будет. Я сказала! Он хотел лишить меня моих, я лишила его.

Ну, что я могу сказать о взятом с собой «хрустале»? Меня обманули! Он не настоящий. Не одаренные ничем, кроме высокомерия, чванливости, ожирения и наглости, они вывели меня из себя уже на второй день пути. Зато утро третьего дня все они встречали с улыбкой счастливых идиотов. Четыре щеночка и лапочка-дочка. Ага! Эта лапочка великовозрастная, весом в центнер, пыхтела теперь от усердия, таща свою тушку, одетую в сметанное на скорую руку одеяние служанки, держась за задок одной из телег, в полной уверенности в том, что очень удачно устроилась на работу к госпоже баронессе. И баронесса эта позволила ей даже братьев с собой на новое место жительства взять. А то, что братики, десяти, восьми, семи и шести лет, тупят не по-детски, так это ничего. Их всему научат, они и поумнеют.

Жестоко? Я так не считаю. За все в нашей жизни приходится платить! И не только за свои ошибки и