Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Вдалеке что-то блеснуло серебром. Хелька вскрикнула и побежала.

Ритори Соли лежал на песке, раскинув длинные руки. Матовым блеском сверкало каждое колечко на его кольчуге, серебристая пряжка ремня, помятые на груди пластины доспеха. Выше, над мягким серым шарфом, покрытым пятнами крови, пылало багровое лицо – заострённое, угловатое, с квадратной челюстью, – типичное лицо гесса.

Обычно серое, оно обгорело на солнце, губы покрылись коркой. На щеке уродливая язва. Поперёк лица, вдоль глаз, лиловая полоса, будто кто-то хлестанул его кнутом. Пунцовый лоб в крохотных капельках пота.

– Жив! – взвизгнула Хелька и вцепилась в ремешки, скрепляющие доспех. – Воды! У кого-нибудь есть вода?!

Она обжигала руки, вытаскивая его из раскалённого панциря.

– Я сказала, дайте мне воды!

Хелька обернулась – никого рядом не было. Руп сидел вдали на песке, положив голову на скрещённые на коленях руки. Ниметон разглядывал чьё-то тело на песке, утыканное копьями.

– Вода, – задохнулась Хелька. – У меня есть вода!

Она хлопнула себя по лбу и сняла с пояса флягу.

Вылила Серому Лису на лицо. Приподняла голову и влила четверть фляги ему в рот.

Он закашлялся. Хрипло, с трудом задышал. Медленно разомкнул воспалённые от солнца веки:

– Хелька…

Она сжала его руку:

– Я здесь, командир.

– У меня… сломаны рёбра… Я не могу… – Соли с сипением выпустил воздух и уронил голову на песок.

Хелька приложила ухо к его груди. Сердце ещё стучало.

За спиной раздался вопль, перешедший в надрывные рыдания.

Она обернулась и увидела Ниметона, склонившегося над телом какого-то изувеченного существа.

Хелька тяжело поднялась, прислонила ко лбу ладонь наподобие козырька и присмотрелась. В перекошенном смертельной мукой лице она с трудом узнала Эту – главаря Дремучкиных Братьев.

Им потребовалось много времени и почти весь остаток сил, чтобы перетащить Соли в тень больших камней у воды.

Там они сидели, прислонившись спиной к холодным валунам, и никто не решался заговорить первым. Наконец цвет лица командира Соли перешёл от багрового к розовому и он, делая большие паузы, рассказал, что случилось.

– Мы выследим их, ритори Соли, – пообещала Хелька, чувствуя, как в животе у неё становится тепло. – Выследим и отомстим. За коварство и за то, что изувечили вам лицо…

– Нет, – прозвучал холодный ответ.

Хелька напряглась и посмотрела на него. Соли горько усмехнулся.

– Вы не знаете, против кого идёте. Это кулкури. Я готов был выступить с целым отрядом против одного из них. Но бороться со всеми сразу – это самоубийство. К тому же… – Он коснулся пальцами язвы на щеке. – Не они изуродовали меня.

Хелька боязливо посмотрела на распластанные вдалеке тела:

– Тогда кто же?

– Правитель, такой грозный, какого ещё не знала земля. Владыка, от которого Серый Лис бежал, поджав хвост, когда рухнула Исполина. Я понял, что он замышляет, и убрался оттуда раньше других. Я понадеялся, что спасусь от колдовства за границами его царства, но жестоко ошибся. Мероншох отыскал меня. И теперь мне придётся исполнить клятву, которую я дал. – Он бросил короткий взгляд на сидящего в тени Ниметона: – У братьев из Дремучки не было выбора. Но вы ещё можете спастись. Уезжайте как можно дальше отсюда.

Зверёныш Руп поднялся на ноги.

– Хорошо, – гнусаво произнёс он. – Я как раз хотел просить об увольнении. Похоже, кроме синяков и царапин, нас ничего на этой службе не ждёт.

Командир Соли сжал челюсти.

– Нет! – Хелька вскочила на ноги. – Никуда мы не уедем! И не оставим вас умирать, ритори Соли. Вы вытащили нас из грязи. Из нищеты. Я этого не забуду!

– Ты можешь сколько угодно ползать у него в ногах, а я не собираюсь, – заявил Руп. – Где вознаграждение? Где плата за наш труд?

– А где девочка и Скорпион? – сухо спросил Серый Лис. – Может, ты выполнил свою работу?

Руп захлопнул рот.

– Клятву, которую я дал, вы давать не обязаны, – продолжил Соли.

– Мы должны выбраться отсюда, – рассеянно огляделась Хелька. – Залечить раны.

А потом мы крепко подумаем, ритори Соли. Ниметон, помоги!

– Я остаюсь, – глухо уронил брат, которого в Пятерне называли также Безымянным. – Я должен похоронить братьев.

– У нас на это нет сил, – воскликнула Хелька. – И у тебя тоже. Идём с нами!

Ниметон упрямо помотал головой и остался сидеть на месте.

К вечеру с огромным трудом командир Соли сумел подняться на ноги и пойти самостоятельно. С ним – Руп и Хелька. Три фигуры отделились от четвёртой, оставшейся сидеть у камней, и, отбрасывая на песок длинные тени, поплелись вдоль моря.

Ниметон, или Безымянный, как его иногда называли, посидел ещё немного, потом встал и направился к телам братьев, разбросанным по берегу.

Долго и неуклюже он закапывал их в песок одной рукой. И когда на небе высыпали звёзды, на пустынном пляже появились четыре невысоких холмика.

Ниметон загибал пальцы на уцелевшей руке и повторял: «Пеукало, Эту, Кески, Ниметон, Пинку».

Когда его рука сжималась в кулак, он произносил своё имя снова и пытался разогнуть безымянный палец. Но у него ничего не получалось, вслед за безымянным разгибался мизинец, а потом и остальные пальцы.

Ниметон гадал – почему он жив, а его братья в земле.

Ноги несли его вперёд, увязая в песке. Ноги несли его вперёд, спотыкаясь о корни на Лысых холмах. А Ниметон всё повторял: «Пеукало, Эту, Кески, Пинку».

Не то чтобы Ниметон не мог прожить на этом свете в одиночку – ему случалось на целые недели уходить в лес и бродить там отшельником, выискивая добычу, – но он всегда знал, что может вернуться к братьям. Они незримо присутствовали рядом. Он даже чувствовал их на расстоянии.

Братья всегда были. С самого его рождения. И вместе они – пальцы одной руки.

А кто он теперь?

Что-то в голове Ниметона сломалось.

Он шёл, не зная куда, и мычал себе под нос детскую песенку. Он шёл и загибал пальцы.

Стой!

Ниметон застыл между холмов, заметив под ногами странный зеленоватый ковёр. Он с трудом оторвал глаза от собственной руки и посмотрел вдаль.

По земле стелился колдовской туман. Он будто бы наполнил до краёв огромную трещину, через которую они с Рупом и Хелькой перешли поверху, и теперь медленно выливался наружу, обнимая болотными щупальцами основания холмов, укрывая дорожки и