Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

тогда верфи, что изготовляли надёжные торговые суда и рыболовные шхуны, разрастутся, как опухоль, и покроют побережье, чтобы плодить новых паразитов – чёрные военные корабли нового Императора.

Туман Мероншоха ещё не достиг этих мест. Его армия только собирается во мгле лощин, оврагов и трещин. Но недальновидные союзники Тауруса: гессы, норанбатырцы и дубогорцы (вот уж от кого Ориоль не ожидал!), – сами того не понимая, увеличили силы врага. Они передали в руки Мероншоха своих воинов как подарок, дерзнув оружием смертных победить бессмертное. Он принял непрошеный дар. И обратит его против них в своё время. Против них и против всех, кто живёт на этой земле.

Афалина падёт первой. Она ближе всего к новым границам. Она уязвима. Белые стены никогда по-настоящему не служили для защиты города от врагов. Его защищали не воины, а выгодные предложения торговцев. Не было такого случая, чтобы завоеватели не договорились с местными. Да и завоевателей уже давно здесь не видели. Пока неподалёку крепла столица Тауруса, Афалину никто и пальцем тронуть не осмеливался.

Крушение своей главной защитницы морской город воспринял на удивление равнодушно. Слишком бурно кипела здесь жизнь. Слишком остро сказывался даже день промедления на торговых поставках.

Эта новость будто бы ещё только просачивалась сквозь стены, выкрашенные белой известью, и никак не хотела проникать в умы горожан.

«Именно это и погубит тебя, Афалина», – с горечью думал Ориоль, махая в ответ детям, несущим за отцом длинную рыболовную сеть.

Ребята громкими криками приветствовали раскрашенный фургончик Бродяг.

Ориоль улыбался в ответ и думал: «Твой богатый улов, твои деликатесы, твои золотые колечки и жемчуг, твои сокровища со дна морского – ничего этого не нужно Мероншоху. Ему нужны души живущих здесь».

Командир кулкури сжал скрипучий кулак.

«Но за души-то как раз мы ещё поборемся».

Ориоль повернулся к Тамазу и Яго, которые ехали неподалёку, и свистнул. Он молча указал им на крутой утёс, который с одной стороны отсекала городская стена, а с другой – синее море.

Это был знак, что они станут лагерем здесь.

Всё это время Ахти сидел с Ориолем, даже не подозревая о его тяжёлых думах. От командира Бродяг исходило незримое чувство спокойствия и силы. И для мальчика было полезно после всех волнений оказаться рядом с ним.

Фургон остановился у городских ворот, которые весь день были открыты из-за большого количества входящего и выходящего к морю рабочего люда. Ориоль положил свою большую ладонь на плечо Ахти и сказал:

– Слезай, парень.

Ахти оторопело посмотрел на него и застыл, не в силах выпрямиться.

– Я… Я разве не с вами? – выдавил он из себя, ощущая, как краснеют уши и щёки.

Ориоль небрежно почесал живот:

– А ты разве кулкури? Я с тобой обряда посвящения не проводил.

Из Ахти будто выкачали жизненные соки. Он слез на землю, встал, бессильно опустив руки.

Ориоль пошарил в кармане, вынул медное колечко и бросил мальчику. Ахти не поймал. Угрюмо уставился на землю.

– Это тебе за труды. За помощь Гаспару.

– Это? – сглотнул мальчик, тупо глядя на кольцо.

– Чтобы ты знал, – сказал Ориоль, – кулкури мало получают за свою службу. – Он прочистил горло и сплюнул. – И работа наша, как ты мог видеть, неблагодарная и опасная. Это не для тебя, малыш.

Глаза Ахти зло сверкнули, и он, сжав кулаки, спросил:

– И куда мне идти?

Ориоль пожал плечами:

– Куда хочешь, бродяга.

Онемевший, как будто он получил пощёчину, Ахти развернулся и пошёл к городским воротам. Пройдя шагов пять, он остановился и обернулся, потому что фургон всё ещё стоял на месте, а Ориоль глядел ему вслед.

– Я хочу забрать своих коней.

– Забирай.

– Ты ведь… – начал Ахти и сбился от подступающей к горлу обиды. – Ты ведь сказал, что я могу попробовать стать кулкури, если захочу.

– А ты хочешь? – спросил Ориоль, сонно моргнув.

Ахти быстро кивнул.

– Кулкури отказываются от видных государственных должностей, – сказал Ориоль. – Самый высокий чин – начальник тайной разведки. Но на то она и тайная, что о посте этом почти никто не знает. Да и было это в старом мире, при старом императоре. Так что ни на какое звание не рассчитывай.

– Я и не рассчитываю, – буркнул мальчик.

– Жить придётся в пути. Есть, спать и мыться – в пути. Истязать тело нечеловеческими тренировками, тянуть и укреплять жилы.

Ахти мрачно кивнул.

– Упражняться с разным оружием. Совершать смертельно опасные трюки на лошади и без неё. Например, на большой высоте… – глаза Ориоля хитро сощурились.

У Ахти заблестели глаза, он улыбнулся.

Ориоль оставался серьёзным:

– Учиться разным наукам и ремёслам у лучших из лучших. Плотницкому, кузнечному и морскому делу, врачеванию. Осваивать мастерство паяца, лицедея и трагического актёра. Выступать перед пьяной толпой.

Взгляд мальчика снова потух.

– Отказаться от семьи, потому что твоя семья – кулкури, – продолжил Ориоль. – Отказаться от многих соблазнов. К этому ты готов, Ахти, сын княгини Фредриики?

Мальчик прожёг Ориоля взглядом:

– А что мне остаётся? У меня ни семьи, ни матери. Не от чего отказываться.

– Это не ответ, Ахти. Вон гавань. Садись на корабль, отправляйся на край света. И всё, что останется здесь, не будет тебя касаться. Так ведь советовал тебе наездник Халла?

Ахти промолчал.

– Нужно всё взвесить, Ахти, – сказал Ориоль, и голос его вдруг потеплел. – Даже если жизнь несёт тебя в потоке. Даже если не знаешь, чего ждать от завтра. Ступай в город. Посмотри, как живут свободные люди. Как они веселятся, проводят время, строят планы на будущее. Поброди по улицам Афалины, попробуй осьминога или устриц. Попробуй что-то действительно новое и реши, как тебе на вкус. Возможно, это твоё, а возможно – нет. Когда решишь – возвращайся. Вечером у нас представление – соберётся полгорода. Приходи и ты. А завтра утром я задам тебе вопрос: «Готов ли ты стать кулкури, Ахти?» И я хочу услышать чёткий ответ: почему «да» или почему «нет». А не это твоё «что мне остаётся…».

– А мои кони?

– Мы о них позаботимся. Иди.

Ахти не двинулся с места:

– Ориоль!

– Ну?

– Мне не хватит медяка на устриц.

Ориоль расхохотался. Снял с пояса золотое колечко и бросил его.

На этот раз Ахти поймал:

– Спасибо. Бедные, говоришь?

– Бедные, но щедрые.