Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

– Руслан Игоревич, и чего вы стоите столбом? – вызверилась Лилия и продолжила колоть поганцев.

Они толкались, пытались отпихнуть друг друга, но каждый держал крепко. Третий впился в ногу, прокусил джинсы под коленом. Я завалился навзничь, придавил его всем весом. Но поганец лишь перехватил поудобнее.

Сквозь пульсирующую боль я видел, как Северина дралась с Лизой. Как девчонка яростно воевала за возможность испить моей крови, как ожесточенно моя возлюбленная оттаскивала ее прочь. Как наливались красным пламенем ее глаза, видя, что остальные поганцы уцепились мертвой хваткой.

Огонь. Кровь. Северина. Боль.

– Руслан!

Руслан.

Взор заволакивает тягучим вишневым туманом.

… – Руслан. У их крови будет достаточно сходства. В прошлый раз я допустила ошибку, мне больше не подчинялась алхимия. Став вампиром, я потеряла дар созидания. – Женщина медлит. Ее голос кажется смутно знакомым. Я силюсь разобрать его, но красная пелена давит, мешает сосредоточиться.

– Я не отдам тебе сына, – надломленно произносит другая. – И не смогу смотреть ему в глаза, зная, что он предназначен тебе. Уходи!

Отчаяние. Страх. Неверие.

– Это должна сделать ты. В тебе горит творческая искра. Если проведешь ритуал правильно, он будет жить.

– Нет.

– Тогда я найду способ «уговорить» тебя иначе.

Рядом потрескивает огонь. Рука в руке, щека к щеке. Мама шепчет на ухо:

– Люблю тебя и всегда буду любить. И сделаю как лучше. Она тебя не получит. Только ты делай, как велю, Радик.

Радик. Радио. Долгий миг звучит мелодия из старинного кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Она переносит в черно-белую ночь. Выцветшую, стертую.

Весна, на улице прохладно, несмотря на высокий костер. Мама обливает меня водой. Мы закаляемся и зовем силы природы. Ведь я чувствую землю босыми ногами. А мокрыми волосами играет ветер. Я люблю ее, но отчего-то щемит сердце. Она смотрит на меня как на беспомощного младенца, а мне уже скоро девять, девятнадцать, двадцать девять…

И я точно знаю, что очень сильный, такой же, как моя мама – охотница на монстров. И умный, такой же, как мой папа – простой человек.

Вдруг земля и ветер меняются местами, а огонь пляшет по коже, срывая с губ крик.

– Всегда доверяй, – напоследок шепчет мама.

Доверяй. Доверяй. Доверяй.

Вампирица. Я узнаю ее по хитрому блеску в глазах, по шальной улыбке, по тонким прохладным пальцам. Она кусает. Появляются другие, впиваются в руку и ногу, тянут соки.

Рык. Истошный вопль. Отчаяние. Все мелькает. Вишневое платье, ровный срез каштановых волос, глаза. Ее глаза – совсем другие, не такие, как у той злюки – как граненые стаканы с чаем в поездах дальнего следования. Прозрачные, теплые, уютные. Вокруг нет больше монстров. Только тепло. Губы на запястье. Под коленкой. У щиколотки.

– Так быстрее заживут раны, – шепчет она, и грубый шрам на ее щеке смешно шевелится, как гусеница бабочки-белянки, посаженная на ладонь. – Живи, Радомир.

Доверяй. Доверяй. Доверяй.

И я верю. Верю, что надо жить.

Глава 10. Музыка времени

Тристан

Паб «Алхимия»

Кровь побежала по артериям и венам быстрее, отчего сделалось необычайно жарко. Непривычно. Пришлось вдохнуть против воли. В нос заползли запахи, которых я не ждал, ведь не собирался сейчас охотиться. Теплая корица и прохладный бадьян – от Николая. Сочная малина и зеленый базилик – от юной официантки. Разогретый кориандр в жаркий летний полдень и сгоревший лес после проливного дождя – от гренок. Рот наполнился слюной.

Ноги ослабли, хорошо, что я сидел.

– Невозможно, – вымолвил я, борясь с искушением отгрызть кусочек подсохшего хлеба. – Она не желала меня видеть столетиями. А теперь сидит в Золотом городе на правах королевы. И ты милостиво предлагаешь сопроводить меня туда?

– Самира желает исправить свои ошибки. Мы все хотим того же, чего и она. А потому каждый охотник спускается в подземелье, когда приходит его срок.

– Я не охотник.

– Но, похоже, твой век подходит к концу. – Слова Николая обрушились, как молот на наковальню, накрыли низким гулом, прижали к жесткому стулу орочьего паба.

– Или ты плохой мастер, – выдавил я, сам не веря в дурацкое оправдание, ведь действительно заметил некоторые странности в своем самочувствии. – И при чем тут Яков?

– Отец ищет в Латвии рецепт одного средства. Похоже, алхимики за границей преуспели. Они продлевают свое существование без кровопролития. Не думаю, что наши старики в Золотом городе живут дольше отведенного срока. Они не возвращаются, не становятся вампирами, лишь помогают Самире до самой смерти. Золотой город – не Агарта [24] для праведных охотников, а просто склеп. Нас пускают лишь на верхние этажи, показывают несколько залов и сулят отрадную старость. Мы спускаемся ниже, чтобы провести остаток дней в алхимических лабораториях. Самира ищет рецепт, чтобы положить конец тому, что начала очень давно.

– Два брата, – пробормотал я одними губами. Когда я видел эту женщину в последний раз, она говорила, что лишь два брата, делящие одну жизнь, смогут остановить поганое проклятие. Руслан часто вспоминал ее слова. По большей части мы придумали уловку с единой личностью, именно чтобы угодить Самире. Оправдание, будто нам когда-то понадобится возродиться из пепла, чтобы одурачить людей и других вампиров, появилось позже. Нам самим хотелось верить, что глупая выходка нужна для удержания власти и устрашения подчиненных. Что ревность утихнет сама собой… Мы оба веселились оттого, как легко удался обман. И ждали. Ждали. Ждали, когда Самира вернется к нам… к одному – Руслану Натангу.

– А вампиры? Ты давно виделся с Валдисом? – продолжал Николай, принимая мою задумчивость за согласие с его доводами. – Отец держит со мной связь, хоть это и запрещено. Валдис Вацетис принимает в свою «семью» с некоторыми условиями. Он никого не заставляет. И не прогоняет, присматривается к каждому. Тот мальчик, Радомир, просто погостил в Риге. Но если бы обратился, никогда бы не вернулся ни в Калининград, ни в Петербург. – Николай помолчал, а я попытался вновь сосредоточиться на беседе и уловить суть. К чему мне такие подробности? Ведь ни одно слово не слетает с губ случайно, каждое важно услышать или пропустить мимо ушей в ту самую минуту, когда его произносят. – Умелый артефактор всегда найдет способ. Иначе мы бы не изловили Северину Кос. А вот Валдис больше не боится ни медальонов, ни перстней, его не завораживают плетения. Смотри.

Николай, прежде державший одну ладонь поверх другой, обнажил массивное серебряное украшение с мутным желтоватым камнем. Тот слегка светился, застилая взор туманной пеленой. Металл искрился даже в тусклом свете люстр мрачного паба. И каждый блик разжигал