Леди Горничная - Илона Волынская

– Хочешь жениться на мне из чувства вины?

Я, конечно, никогда не мнила себя неотразимой красавицей… но и любимым женским кошмаром – ах, я никому не нужна такая как есть! – тоже не страдала. Так что слышать это было откровенно неприятно.

Он не отвел взгляд:

– Я был бы рад от этого чувства избавиться. У поместья де Молино отличный потенциал, немного денег и много труда, и оно даст отличный доход. Твои связи нам бы тоже очень пригодились.

– Какие связи у горничной? – мрачно буркнула я.

– Оставь! – он отмахнулся. – Если умная женщина решает работать горничной, она извлечет из этой должности всю возможную выгоду. Ни за что не поверю, что ты не прислушивалась к разговорам в гостиной Трентонов: какие большие проекты планирует Имперский Совет, куда стоит вкладывать деньги… Твои сведения, мои деньги: объединившись, мы можем стать настоящими королями юга, – он усмехнулся и вдруг наклонился к самому моему уху. – А еще ты мне демонски нравишься, Летиция де Молино, – прошелестел горячий шепот. – Но чтобы ты мне поверила, я не стану торопиться. У нас будет время как следует узнать друг друга, – он отстранился и насмешливо глядя на меня, спросил: – Что ты ответишь на мое взвешенное, сугубо деловое предложение?

– Что я… – я облизнула разом пересохшие губы. – Подумаю.

– Конечно, – после недолгого молчания обронил он. – Только… кольцо возьми. Если вдруг кто-то из любезных соседей окажется чересчур настойчивым в своих предложениях… оно отпугнет не хуже своры псов! – он почти силой сунул мне коробочку. Поднялся и шагнул к выходу из беседки… Стремительно метнулся обратно, схватил меня за плечи… – Мы и так пятнадцать лет потеряли! – и впился мне в губы настойчивым жадным поцелуем.

– Ах! – выдохнула я, когда он меня отпустил. И замерла, прикрыв глаза и впитывая привкус его губ на моих губах. Это так странно, когда к тебе приходит несбывшееся. То, чего ты не звала, не просила… позабыла.

– Я ни в чем тебя никогда не обвиню… и другим не позволю, – выдохнул он.

Я распахнула глаза и настороженно уставилась на Криштофа. Ни в чем – это в чем? В побеге из-под венца? В том, что случилось со мной на войне? Что я горничная?

– Это на случай, если я все же чудовищно ошибаюсь, и ты действительно прикончила своего брата, – он замер на мгновение – губы к губам, глаза в глаза – и буркнул: – Так что думай быстрее!

– А то что – откажешься?

– Рехнусь, как все де Орво! – он выскочил из беседки и стремительно пошагал к дому.

Я осталась сидеть, задумчиво глядя перед собой и то и дело касаясь пальцами губ, и думая, а не пригрезился ли мне этот поцелуй. Все же юг, ночь, море… мечты.

– Надо же, в моем-то возрасте и положении – и такие страсти! – наконец по-старушечьи проворчала я, и полезла из беседки.

– Вот именно! – также ворчливо откликнулись мне. – Возраст и положение как раз такие, что остепениться пора. А не как девчонка по беседкам прятаться, – на ступеньках беседки, безжалостно пачкая черную юбку, сидела Анита Влакис.

– Девчонкой я как раз не успела – вот, добираю, – хмыкнула я. Окинула Аниту взглядом от слегка растрепавшейся прически до черных туфелек с пряжками, и протянула: – А мы с тобой, похоже, лучшими подругами стали – куда я, туда и ты.

Она открыла и тут же захлопнула усыпанный жемчугом черный веер, и согласно кивнула:

– На твоем месте я бы себя тоже заподозрила… в чем-нибудь. Может в том, что мне нужны и Трентон и де Орво… с деловыми, исключительно деловыми целями, – успокоила она. – Лошадки сами себя не продадут. Прокормятся, пробегутся… но не продадут, нет! У нас не многие об этом знают, но де Орво, хитрый жук, в герцогский дворец вхож. А Трентон… ну это Трентон! И тебе он не подходит. Что женат – то ладно, жена – не стена, ее и подвинуть можно… это я тебе как вот эта самая… слегка подвинутая, говорю. Только у него ведь еще и дети есть, а их так просто не подвинешь.

– Я с ними неплохо лажу, – пробормотала я, сама понимая, как дурацки это звучит.

Анита в ответ только хмыкнула и с кряхтением поднялась, придерживаясь за столбик беседки:

– Пойду еще попляшу, притопчу как положено могилку твоего братца. А ты постарайся с Трентоном аккуратно расстаться, без обиды. Имперский лорд нам всем еще пригодится, – с деловой наглостью распорядилась она. – А то неспокойно как-то… – она зябко повела роскошными плечами с дерзко прорисованным вдоль ключицы черным цветком. – Я еще когда в столице была, половину наличности в Имперский банк положила, а половину во Франконию перевела.

– Ты что-то знаешь? – резко спросила я.

– Чую… – она похлопала веером по носу. – Так что решай со своими мужчинами. Счет во франконском банке, конечно, лучше, но если нету, пусть хоть мужчина будет, – она резко кивнула и широким размашистым шагом направилась к террасе.

– Ой, лорд Арчибальд! Чуть сердце у меня не выскочило – как вы тут тихо притаились! С такими талантами вам бы столовое серебро воровать – состояние составите! – громогласно прозвучало с террасы.

– Приберегу ваш совет для столицы, госпожа Влакис. Там серебро дороже, – невозмутимо ответили ей.

Она рассмеялась – темный женский силуэт на миг нарисовался на фоне ярко освещенной двери, и Анита скользнула в зал, оставляя меня наедине с Трентоном.

Я вздохнула – на террасу подниматься не хотелось, но не бежать же обратно в сад, когда он наверняка меня уже заметил. В темноте этот человек видел как кошка. Иллюзией тоже не прикроешься. Старые ступеньки протяжно заскрипели под моими шагами. Менять надо…

– Как погуляли… леди Летиция? – темная фигура у резных перил повернулась ко мне. – Плодотворно? – в голосе его звучала неприкрытая язвительность.

Не кажется ли лорду, что его обиды… или что там у него за сложные чувства… сейчас несколько неуместны? И небрежно ответила:

– Вполне. Замуж вот позвали.

– И что же вы ответили?

– Что подумаю.

– Удачи вам… в этом благом начинании, – процедил он сквозь зубы, повернулся на каблуках и скрылся в зале.

А я вдруг почувствовала, что злюсь. Нет, не злюсь. Я в ярости! До кровавых колес перед глазами. Чего хотят от меня все эти люди? Как они смеют постоянно от меня чего-то требовать? Один из тюрьмы вытащил и платье подарил, второй жизнь спас… и теперь считают вправе предъявлять претензии… и где? В моем собственном доме?

Клятые демоны, с меня – довольно!