Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

Ему не ответили.

– Остался последний, – сказал доктор. Нули бежали по трем дорожкам. – Дай-ка, – он отобрал у полковника автомат.

– Лео, прекрати! – крикнул полковник, но доктор уже вышел из комнаты.

– Проклятье, – сказал полковник. – Амадео, что у тебя?

– Если бы не дергали… – сказал Амадео.

– Уйди вон туда, – сказал полковник Эрику. – За стеллаж. Чтобы тебя видно не было.

– Лучше здесь, – сказал Эрик. – Он не сможет стрелять одновременно в обоих. Может быть, вы и успеете выстрелить… хотя вряд ли. Я буду стоять здесь, а вы отойдите вон к тому столу. Меня он увидит первым.

Полковник молча отошел туда, куда показал Эрик, передернул затвор, направил ствол на дверь. Стояли молча. Ждали. Пищал компьютер.

– Есть, – сказал Амадео. – Пошла команда. Пропихнул.

– Когда сработает? – спросил, не оборачиваясь, полковник.

– Две транзакции, – сказал Амадео. – Секунд сорок.

– Возьми автомат, – сказал полковник.

– Я не умею, вы же знаете.

– Тогда уйди вон туда и ляг на пол.

Амадео послушно ушел и лег. Эрик опять, как было уже несколько раз, почувствовал, как обретают четкость те предметы, на которые он не смотрит. Он медленно пошел к двери.

– Куда? – спросил полковник.

– Ничего, – сказал Эрик. – Все в порядке. Сейчас все кончится.

В коридоре, за поворотом, ударила длинная очередь. Это было как вспышка магния – Эрик сразу увидел то, до чего не доставал взгляд: колено коридора, проемы дверей, еще один поворот – оттуда, от угла, и стреляли, – и кто-то живой, мягкий, движущийся за тем поворотом, а дальше – выход наружу, открытая дверь… Он стоял и ждал новых звуков, и они были, но какие-то непонятные и не дающие изображения. Каким-то чутьем он понял вдруг, что опасности нет. Опасности нет. Это было даже не ощущение – просто неведомо откуда пришедшее точное знание.

– Все, – сказал он полковнику. На экране бежали четыре колонки цифр, и в трех были одни нули, а в четвертой – одни семерки.

– Что – все? – спросил полковник, не опуская автомат.

– Сработало. Пойдемте скорее, пока они не смогли отключить.

В коридоре было почти темно, но в звуке шагов Эрик видел все. За поворотом, спиной к стене, сидел на полу доктор, зажимая лицо руками, а в двух шагах от него, раскачиваясь и постанывая, стоял на четвереньках человек в шлеме, похожем на мотоциклетный. Полковник нашел выключатель, загорелся нормальный свет. Вместе с Эриком они связали совершенно не сопротивляющегося мотоциклиста его собственными ремнями. Потом Эрик снял с него шлем. Когда он снял шлем, человек страшно закричал и подпрыгнул, стараясь головой попасть обратно, но промахнулся и упал ничком. Эрик быстро отдал шлем полковнику.

– Унесите, – сказал он. – Унесите скорее.

Полковник понял и ушел, унося шлем. Эрик подошел к доктору. Доктор был жив. Эрик взял его за одну руку и тихонько отнял ладонь от лица. Лицо было испачкано кровью, но ран видно не было. Он отнял вторую ладонь. На месте правого глаза зияла глубокая дыра, из которой вытекала черная кровь и что-то еще. Правый висок был разворочен, из раны торчал осколок кости.

Бегом вернулся полковник.

– Надо «скорую», – сказал Эрик. – Ему выбило глаз.

– Уже, – сказал полковник. – Сейчас приедут. Я – туда, – он махнул рукой в сторону выхода, и Эрик понял, куда именно.

– Я с вами, – сказал он.

– Ладно, – сказал полковник. Он быстро и ловко перевязал доктора. – Пошли.

«Ямаха» стояла с работающим мотором. Было уже почти светло.

– Ты за руль? – спросил полковник.

– Хорошо, – сказал Эрик. В «этой» жизни он не водил мотоцикл, но теперь все смешалось.

В полукилометре уже стояли две полицейские машины, а за ними – серый «мерседес» с вдавленной дверцей и пробитыми пулями стеклами. Тут же лежал искореженный мотоцикл и труп мотоциклиста в оснащенном антеннами шлеме. Эрик затормозил, полковник, не слезая с седла, показал полицейским свое удостоверение.

– Это наше дело, – сказал он. – Никого не подпускайте сюда и ничего не трогайте. И еще: передайте по всем постам, пусть ищут фургон с радиостанцией. Фургон или «универсал» с зашторенными окнами. Ни марки, ни цвета не знаю. Машина с мощной рацией – и все. Пусть задержат любой ценой до моего появления.

– Есть, – сказал полицейский офицер. – Дать вам охрану?

– Пусть едет следом.

Эрик рванул с места, желтый полицейский «фиат» сначала приотстал, потом подравнялся. К дому Элли они подъехали со стороны крытой автостоянки, и от нее им помахал рукой парень в клетчатой ковбойке.

Мотоциклисты, связанные, без шлемов, лежали рядышком под стеной.

Два «Узи» на ременных петлях болтались у парня на сгибе локтя.

– Отлично, Глеб, – сказал полковник. – Ребята, давайте их в машину и в участок – и под замок до моего появления. Ни в коем случае не развязывать. Боливар троих свезет?

– Свезет, – сказал Эрик.

Втроем, конечно, ехать было не так уж удобно, но – доехали. Перед домом стояла «скорая». Она была пуста. Дверь в подвал была открыта настежь. За дверью было темно и тихо.

– Что за дьявол, – сказал полковник.

Осторожно – полковник впереди, за ним Эрик, последним – Глеб – они спустились вниз. Полковник пощелкал выключателем – бесполезно. Свет из двери кое-как проникал еще сюда, но за поворотом была непроглядная темнота.

– Сейчас… – сказал Эрик. На него опять накатывало. Он хлопнул в ладоши – и увидел, что за поворотом лежат люди. Никакого движения. Никакого.

– Они там. Все. Они все мертвые, – сказал он.

– Спички, – сказал полковник. – У кого есть спички?

Спички были у Глеба. Полковник вырвал из блокнота несколько листков и поджег их.

Доктор с забинтованной головой как сидел, так и сидел, только в груди его было несколько черных дырочек – черных и почти сухих. Рядом лежала пожилая женщина в белом халате, на халате было очень много крови. Парень, тоже в белом халате, лежал вдоль стены, вместо лица у него было что-то вдавленное, страшное. Амадео лежал поодаль, свернувшись в калачик и зажав руки между бедер. Пленного не было.

– Эрик, будь здесь, – сказал полковник. – Глеб, со мной.

– Вы на Коперника? – спросил Эрик.

– Да, – и полковник кинулся вверх по лестнице.

Глеб побежал за ним.

Эрик выждал пять секунд – столько, сколько надо, чтобы завести мотор мотоцикла и уехать. Потом он достал из кармана парня в белом халате ключи от машины. Мотор санитарного «мерседеса» завелся сразу. Эрик почему-то был уверен, что на улицу Коперника убийцы не поедут – они поедут в лагерь «Гиперборей». По Северному шоссе. Выезд на шоссе – с Большого проспекта. Только бы переезд не был закрыт…

Переезд закрыт не был. Эрик не знал, за какой