Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

выдавить из себя Лун. Он поднялся на ноги, повернулся и несколькими широкими шагами вышел на тусклый свет облачного дня в атриум, где росла зеленая трава и растения. Он перевоплотился и прыгнул прямиком на стену.

Ухватившись за выступ, он начал карабкаться вверх. Цепляясь за ползучие лианы, трещины и щели в старых камнях, он полз все выше, чтобы выбраться из атриума, и наконец залез на широкую ступень следующего уровня.

Ему нужно было больше места, чтобы не задеть склон пирамиды, поэтому он пошел по площадке за угол, где ступень нависала над рекой. Там сидела женщина, хмуро смотревшая на воду и сады на холмах. Ее чешуя была яркого нежно-голубого цвета, а поверх нее шел серебристо-серый узор, похожий на паутинку. Ее крылья были сложены, а пышная грива гибких гребешков и шипов на голове спускалась по ее спине до самого хвоста. Шипы поднялись, когда она вздрогнула и выпрямилась.

– Извини, – буркнул Лун и прыгнул с уступа.

В небе сгустились тучи, и воздух стал теплым и душным. Лун направился вверх по реке, отлетев подальше, чтобы миновать террасы садов, но при этом не потерять из виду пирамиду. Река здесь была шире, с заводями по берегам. С холма спускался небольшой ручей, спотыкавшийся о каменистую отмель и превращавшийся в водопад, питавший одну из заводей. По ее краям росли деревья с широкими длинными листьями – каждый в длину был больше Луна, – которые свисали подобно занавесу. Он приземлился на плоский камень, торчавший из мелкой заводи, и принял земной облик, чтобы не тратить попусту силы.

Лун сел и опустил ноги в прохладную прозрачную воду. Он сам был во всем виноват. Ему следовало больше узнать у Утеса, задать больше вопросов, но это противоречило еще одной укоренившейся в нем привычке, полученной из-за постоянного сокрытия правды о себе. В большинстве земных поселений, если ты задавал вопросы, то и другие начинали задавать их тебе, из-за чего приходилось сочинять все более сложную ложь. Безопаснее было просто слушать и пытаться узнать все так. «Идиот», – в очередной раз сказал он сам себе.

Любопытные маленькие рыбешки с иссиня-серой чешуей, сливавшейся с речным дном, подплыли к его ногам. Они бросились в стороны, когда Лун спустился с камня и встал под водопад. Он постоял под потоком воды, надеясь, что это поможет ему привести мысли в порядок. Увы, не помогло, но он хотя бы смыл многодневную пыль и грязь с кожи, волос и потрепанной одежды.

Он вышел из-под водопада, помотал головой, чтобы стряхнуть воду с волос, и заметил над собой какое-то движение. Прищурившись, он увидел на фоне серого неба крылатый силуэт с темно-синей чешуей. В пасмурном освещении она казалась не такой яркой, какой была на самом деле.

Его не удивило, что раксура отправили кого-то за ним. Он улетел сюда отчасти для этого, чтобы посмотреть, кого они пришлют и как попытаются его вернуть: разговорами или силой. Лун скрутил рубаху, отжимая из нее воду, и стал ждать, кто же к нему спустится. Когда силуэт приблизился, он понял, что темно-синий воин нес кого-то в земном облике. Это были Звон и Цветика. Они приземлились на плоские камни, возвышавшиеся над отмелью, и Звон, поставив Цветику на ноги, принял земной облик.

– Не нужно так огорчаться, – сразу же сказала Цветика. Она бессильно всплеснула руками. – Это же честь, хотя и ответственность, конечно, тоже немалая. Такая же, как у тех, кто родился королевой или наставником.

Звон быстро заговорил:

– Сейчас у нашего двора лишь один консорт – Утес. Те, что родились в выводках Жемчужины, не выжили, и ее королева-сестра Смоль умерла, и Дождь – он был консортом Жемчужины, – и молодые консорты, Прах и Ожог, и все остальные… все они тоже умерли, сражаясь с сардами или гатенцами, или они отправились к другим дворам, а потом была вспышка легочной хвори – мы ей очень подвержены, ты, наверное, знаешь, ну или не знаешь, и…

– Я… – Лун сделал широкий жест, обводя рукой всю долину. – Я к этому не готов.

– К чему? – Цветика выглядела почти отчаявшейся.

– Я не знаю. – Он и себе-то не мог этого точно объяснить, не говоря уже о других. Лун пришел сюда, думая, что будет заниматься тем же, что и всегда, – попытается найти здесь свое место. До сих пор у него это не получалось, но занятия получше он пока себе не нашел.

Цветика развела руками:

– Просто вернись с нами, отдохни и поговори с Утесом. Ты проделал такой путь, да и терять тебе нечего.

Лун устало провел руками по волосам. Она, конечно, была права. Но он все равно чувствовал, словно чего-то лишается, когда сказал:

– Ладно. Я вернусь.

Глава 5

Лун неохотно последовал за Цветикой и Звоном в колонию, снова приземлившись во внутреннем дворе учителей. Еда и холодная вода помогли ему взбодриться, но усталость все же одолела его, скопившись в изможденных мышцах спины, и Лун понял, что достиг предела своей выносливости. Когда он принял земной облик, то чуть не свалился в мелкий омут, отчасти скрытый ползучими лианами. Он сказал:

– Где Утес?

– Он все еще с Жемчужиной, – сказал Звон, беспокойно глядя на него. – Ну, ты знаешь, с правящей королевой.

Цветика взяла Звона за руку и легонько подтолкнула к двери в общую комнату:

– Иди и скажи остальным, чтобы не волновались. – Она снова повернулась к Луну. – Утес – единственный, кто может убедить Жемчужину не заключать никаких соглашений со Сквернами. – Ее волосы спутались во время полета, и она распрямила их и откинула назад. При дневном свете ее кожа была молочно-белой, почти прозрачной, из-за чего она казалась невероятно хрупкой. Тени под ее глазами были похожи на синяки. – Мы все пытались, и он – наша последняя надежда.

Луну пришлось признать, что это было важнее его личных проблем. Если Скверны налетят на эту колонию так же, как они напали на Медное Небо, то им будет уже не до надежды. Он окинул взглядом двор – может быть, дождь пойдет еще не скоро и он успеет хотя бы немного поспать.

– Я подожду здесь.

Цветика удрученно посмотрела на него:

– Иди в опочивальни. Там полно места, и ты сможешь отдохнуть. И мы найдем тебе новую одежду.

Лун замотал головой. Он не хотел принимать от них дары.

– Нет. Мне не нужна…

– Лун, – слегка нетерпеливо сказала Цветика, – твоя одежда вот-вот развалится. И ты – наш гость. Это меньшее, что мы должны тебе предложить.

Спорить с ней