Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

Дома на этой улице отличались от роскошных дворцов на Королевской площади, уютных нарядных особнячков на Дороге роз и грозных замков военных баронов. Большей частью они были похожи между собой, как братья: трёхэтажные, под остроконечными черепичными крышами с каменной облицовкой первого этажа и штукатуреным фасадом выше, расчерченным выкрашенными в тёмный цвет выступающими балками каркаса. Большие окна, расположенные тесными рядами, обрамляли разноцветные ставни, а на широких подоконниках стояли ящики с пышно цветущими растениями. Здесь селились зажиточные купцы, дворяне среднего достатка и королевские чиновники.

Дом барона де Рокруа мало отличался от соседних. Его верхний этаж немного выступал над улицей, подпираемый потемневшими деревянными колоннами, украшенными резьбой, а широкая лестница, пристроенная сбоку, сразу же вела на второй этаж. При этом он выглядел аккуратно и даже нарядно, чему способствовали выбеленные стены и красные балки, перечеркивающие их причудливой сеткой. Возле отполированных дверей, встроенных в полукруглую арку, стоял резной каменный вазон с ухоженным кустом белых роз. В этот час его освещали не только тепло светившиеся в темноте окна, но и большие фонари, висевшие на витых кронштейнах, укреплённых на стенах.

Велев своим оруженосцам и рыцарям ждать на улице, Марк поднялся по лестнице и, взяв висевший на цепочке бронзовый молоточек, постучал им по привинченной сбоку пластине, обрамлённой цветочным узором. Вскоре дверь приоткрылась, и на него вопросительно взглянул пожилой человек в добротном суконном кафтане бордового цвета. По висящей на его поясе связке ключей Марк понял, что это управляющий. Представившись, он сказал, что желает видеть баронессу. Старик с поклоном впустил его внутрь.

Прихожая была небольшая, отделанная дубовыми панелями на стенах, но через боковую дверь виднелся просторный зал нижней гостиной. Жестом пригласив его пройти туда, управляющий поднялся наверх по широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

Пройдя в гостиную, Марк осмотрелся. Это был небольшой зал, вполне пригодный для приёма двух десятков гостей. Посредине стоял длинный стол с рядами стульев, отличающихся изысканной резьбой высоких спинок. По сторонам большого камина висели яркие гобелены. В глубине виднелся старинный буфет с изысканными башенками по бокам, на полках которого белела фарфоровая посуда с тонкой росписью. Сбоку от него располагалась ещё одна дверь.

Как раз в этот момент она распахнулась, и на пороге появилась невысокая женщина в платье из чёрного муара, отделанного кружевом. На её тёмно-каштановые волосы была наброшена траурная вуаль, закреплённая небольшим гребнем с агатами. Когда она приблизилась и склонилась в поклоне, он увидел, что ей не больше тридцати, и она довольно красива. У неё было узкое лицо с высокими скулами и большие тёмно-серые глаза. Встретив её взгляд, Марк подумал, что она, должно быть, умна и сдержана.

Представившись, он произнёс:

— Простите, ваша светлость, что я нарушил ваше уединение, но мне стало известно, что не так давно скончалась ваша падчерица Ортанс де Рокруа. Мне хотелось бы узнать подробности.

— Зачем же? — немного смутилась она, но поскольку он не спешил ответить на её вопрос, грустно улыбнулась. — Конечно, я полагаю, что у вас есть к этому интерес, коль вы пришли. Присаживайтесь, — она указала ему на стул возле стола и села рядом. — Думаю, что это ваша супруга рассказала вам о постигшей нас утрате. Моя любимая дочь Ортанс скончалась в самый счастливый для всех нас день. Она умерла сразу после церемонии бракосочетания в храме святой Гертруды, чему свидетелями были все гости. Для меня это стало тяжёлым ударом, потому что лишь год назад я потеряла моего супруга и теперь осталась совсем одна.

— Отчего же умерла ваша падчерица? — спросил Марк.

— Думаю, что её нежное сердечко не вынесло этого восторга. Она так любила Антуана и, наконец, после окончания траура по отцу смогла соединить с ним свою судьбу. Полагаю, ожидание казалось ей невыносимым, и когда оно закончилось, она не выдержала своего счастья.

— Она была болезненна?

— Нет, она была вполне здорова. Но в тот день с утра она была так взволнована, что побледнела, у неё дрожали руки. Я приготовила для неё успокоительный отвар.

— Что было в этом отваре?

Женщина взглянула на него несколько настороженно.

— Ничего необычного. Валериана, чабрец, душица, пустырник и донник.

— Откуда эти травы?

— Обычно мы собираем их сами в своём поместье, но в этот раз они были куплены на улице аптекарей в уже готовом сборе. Их прописал нам доктор Писториус, он живёт на нашей улице. Он же порекомендовал аптекаря. А что случилось?

— Продолжайте, — проговорил Марк. — Что произошло дальше?

— Всё было хорошо, но уже когда новобрачные стояли у алтаря в храме, Ортанс вдруг упала. Дыхания не было, я испугалась. Антуан на руках отнёс её в карету, но когда мы приехали домой, она уже умерла.

На лице баронессы появилось напряжение, словно она сдерживает слёзы.

— Кто констатировал смерть?

— Кто? — она растеряно взглянула на него. — Разве это было обязательно? Моя девочка умерла, и это было ясно. Она ещё несколько дней лежала в доме до погребения, а потом мы её похоронили.

— Кто обряжал её и укладывал в гроб?

— Не знаю. Я не могла… Управляющий нашёл каких-то женщин, которые занимались этим. Он же устроил похороны. Я была убита горем, как и Антуан. Мы хотели проводить нашу Ортанс красиво, потому было много цветов и музыка.

— Вы уже были на её могиле после похорон?

— Что? — она как-то рассеянно взглянула на него. — Пока нет. Управляющий заверил меня, что там всё хорошо, памятник уже заказан, но… всё случилось так внезапно. Пока там простая надгробная плита. Я схожу туда после того, как установят статую.

— И дорого она вам обошлась? — деловито осведомился Марк. — Кому вы её заказали?

— Не знаю, это управляющий…

— Давайте спросим у него.

— Но зачем? — воскликнула она. — Я не понимаю!

— Вы сильно потратились сперва на свадьбу, потом на похороны, теперь на надгробие.

— Моя жизнь закончена… — слабо улыбнулась она. — После смерти супруга весь смысл моего существования был в дочери, а теперь… Чего мне жалеть?

— Ну, вид у вас цветущий, и траур вам к лицу, — заметил он.

Она взглянула на него с удивлением, а потом