Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Баба окаянная шла навстречу, а как нас увидала, так под лошадь кинулась, ну я её сейчас! — слезая с ко́зел, не оборачиваясь ко мне, ответил слуга. А до меня доносился бабий вой и причитания.

Неужто тут так сводят с жизнью? Под лошадь кидаются? Лучше бы утопилась, ну или повесилась где-нибудь в лесу.

Крик и вой усилился и перешёл в ультразвук. Не представлял, что так может кричать живой человек. По коже даже мурашки побежали. Баба отбивалась, кричала. А я из-за крупа коня ничего не видел. Придётся слезть и посмотреть, что там происходит, а то Мукаса забьёт дурную бабу.

— Мукас, хватит! Оставь её, — вовремя успел. Слуга уже тащил за волосы бабу с дороги, а та визжала, что-то неразборчиво говоря.

— Так она ж.

— Оставь, — подошёл ближе. Вроде не старая, лет тридцать-тридцать пять, но тяжёлый крестьянский труд оставил на женщине след. Назвать её бабой у меня язык не повернулся. Не толстая, не худая. Пусть сейчас вся в пыли, одежда грязная, волосы растрёпаны, по лицу текут слёзы, но не баба, в моём понимании.

— Почему под лошадь кинулась? — хотел добавить присказку из моей жизни про машину, что давит, а не… но не стал.

— Уважаемый энц, — баба кинулась на землю, распластавшись и не поднимая головы продолжила говорить, — мужа моего на работы определили, а он ни в чём не виноват! Он забор, как договаривались с купцом поставил, а теперь его…

— Так, стоп! — прервал сбивчивую речь, — кто определил и при чём тут я?

— Вашем именем управляющий Вихор. Он разбирал жалобу Устимы, но…

— Тихо! Отвечай на вопросы, — женщина вновь начинала впадать в истерику и пришлось это безобразие прекратить, хорошо, что по дороге никто не ехал, а то бы насмотрелись на цирк с конями. — Как тебя зовут?

— Ми́хра, а мужа Гасим. Он подрядился один за два дня поставить забор Устиме…

— Молчи, дура! Отвечай, когда спрашивает энц! — шагнул вперёд слуга, пришлось его остановить, но и продолжать разговор на дороге не стал.

— Садись в экипаж. По дороге расскажешь, кто и к кому подрядился что сделать.

— Уважаемый энц, — так же лёжа на земле отвечала Михра, — я не могу сесть к вам, я замужняя женщина.

— Ладно. Иди ко мне в усадьбу. Я там тебя буду ждать…

Всё оставшуюся дорогу я молчал — болела голова, а точнее лоб. И самое плохое, что нет приложить чего холодного. Ну не рапиру же в самом деле прикладывать ко лбу и ехать в таком виде.

Слуга изредка косился, бросая через плечо взгляд, а я теперь понял, что меня так беспокоило в поведении моего управляющего. Оказывается, как понял, он от моего имени разбирает мелкие и не только жалобы дворо́вых людей, что проживают на моей земле. А я-то думал, где суд, полицейские и прочее, что есть в столице. Но в глухомани, где я сейчас живу и владею землёй, я и суд, и полицейский-дознаватель. Есть конечно в городе полицейский участок, но это уж по крайнему случаю туда обращаются и зовут разбираться, а все споры и разногласия решает дворянин, собственник земель.

— Мукаса, — заговорил со слугой, хотел подтвердить свои догадки, чтобы, когда приедем не выглядеть совсем уж неучем, — прежний энц разбирал жалобы и споры?

— А как же, старый Донса каждую неделю собирал провинившихся и лично расспрашивал каждого, чтобы принять, как он говорил: «Справедливое решение». Но молодой энц…

— Договаривай.

— Молодой энц редко этим занимался. Бывало и месяц жалобщик ждёт ответа. Тогда управляющий от имени энца принимал вопрошающего и наказывал провинившегося, но управляющий что, может только на работы определить или штраф выписать, но чаще работами отделываются.

— И надолго работы? — подумал, почему Михра встала на защиту мужа. Работы — это не штраф или ссылка, или тюрьма.

— По-разному. Бывает и на месяц определят, бывает и на полгода, в зависимости от провинности…

«Понятно, что ничего не ясно», — думал оставшуюся дорогу. Михра давно скрылась в пыли моего экипажа, а впереди виднелись ворота усадьбы.

— Доброго вечера, уважаемый энц, — вновь встречал меня на крыльце управляющий, — что ж это с вами приключилось, захворали⁈ — Вихор смотрел на меня не скрывая удивления.

— Нет, не заболел. Но приключение случилось. Скажи мне Вихор, я тебя поставил управляющим, и ты верно мне служишь?

— Всё так, уважаемый энц, — подобострастно закивал головой Вихор.

— Тогда скажи мне, — вытирая пот дотронулся до лба и понял, что у меня выросла шишка, да такая, что, когда коснулся поморщился от боли. И это не укрылось от глаз управляющего. — Почему у меня шишка на лбу? Что, не знаешь? Так я тебе отвечу. Потому что ты мне не всё говоришь. Почему ты мне жалобы и прошения для рассмотрения ни разу не принёс? Что, у меня на землях никто не ворует, не жалуется на соседей, ни…

— Простите уважаемый энц, — упал на колени Вихор, — мне сказали, что прежний энц не занимался этой мелочью, всё справлял управляющий и я не стал вас беспокоить по пустякам.

— Значит так, с сегодняшнего… нет, с завтрашнего дня все жалобы мне клади на стол. Я буду разбирать и ещё, расскажи мне, какой-такой спор произошёл между Устимом и Гасимом?..

Глава 8

Как же тяжело заниматься бумажной работой. Жалоба, прошение, ещё одна жалоба, опять прошение и это не считая того, что во дворе всякого рода просителей стоит не менее пятидесяти человек. Мне прям страшно выходить к ним.

Сидел я, закопавшись в бумаги и у меня голова шла кругом. Столько просителей, столько жалоб. И ладно бы что по делу. А то, взял первую попавшуюся бумагу, зачитал: «Митоска меня обозвал дураком, я ему дал в ухо и теперь он с меня требует лиру. Говорит, что ухо распухло и слышать плохо стал. Уважаемый энц, разберись». И всё в таком духе.

Я откинул лист серой бумаги и встал из-за стола. Надо что-то с этим делать или я так утону в этом болоте. Может зря отстранил Вихора от разбора жалоб, закралась крамольная мысль. Несколько месяцев, что прожил в усадьбе я не слыхивал об этой обязанности энца, а тут навалилось. Всё-таки прав был покойный энц Роилла Донса, что не