Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Артём как раз закончил разминаться, надел перчатки и зашёл на ринг.

― Ну давай, Калинин, ― обратился он к Полароиду, ― простоишь с Калугиным хотя бы минуту?

Я работал с грушей и наблюдал за происходящим со стороны. Витька держался неплохо. Но каждый из ребят ему навешивал жёстко. Под скулой уже был мощный синяк, губа разбита, нос тоже. Вокруг левого глаза всё посинело.

Упадёт сегодня окончательно или нет?

Артём начал с ним работать. Жёстко напирал, Полароид почти всегда в защите стоял. Но я знал Калугина, он долго пристреливается, но зато потом мощно бьёт. И если я был контрпанчером, то он был простым ударником, который очень круто насыпал.

Здесь случилось то же самое. Артём начал насыпать Витьке, пока тот стоял в защите. Как только Калугин был готов всадить хорошенький кросс, Витька будто чувствовал и входил сразу в клинч, делая подшаг.

Это страшно злило Калугина, и уже через минуты три он был готов разорвать Полароида на части. Лупил со всей дури, искал брешь в защите.

А Витька, как стоял, так и стоит. И ничего ему с этого не было. Даже те травмы, которые появлялись у него на лице, как будто никак его не тревожили.

ХРЯСЬ!

Наконец Артём нашёл брешь в защите спустя почти четыре минуты непрерывной работы. Запыхался, но опрокинул Витьку. Тот завалился на бок, выплюнул сгусток крови, помотал головой, да поднялся снова.

Артём уже было рыпнулся его добить окончательно, но тренер остановил.

― Стоп, стоп! Калугин, давай не разгоняйся. Мы тут не убивать людей собрались.

Артём кивнул и вышел с ринга.

Тренер стоял и смотрел на Полароида. Затем раздал всем задачи, а сам подошёл ближе к нему.

― Котелок-то у тебя крепкий. Перед нокдаунами не пасуешь. Держишься. И что мне с тобой делать?

Витька неуклюже зажал перчаткой одну ноздрю и высморкался кровью.

― Эй! ― рявкнул Реваз Леванович. ― Ты мне тут ринг своими кровавыми соплями не пачкай, понял?

― Извините.

― Ну ладно, положим, ты действительно не так плох, как я о тебе думал, ― продолжал тренер, ― Да и в клинче вроде как работать можешь. Учиться есть чему. Мне тебя на кой брать? Ты вообще сам-то чего хочешь?

― Хочу, как Поршнев драться, я только для того с ним и начал общаться.

Тренер прыснул со смеху.

― Чтобы, как Поршнев драться, это тебе нужно ростом было выйти повыше, да руки отрастить подлиннее. Реакция у тебя должна быть. А реакции у тебя нет. Но ты крепкий. Стоишь неплохо.

Повисла тишина. Слышались только удары по грушам и лапам.

― Что же делать-то с тобой? ― всё недоумевал тренер. ― Ладно, вот как мы поступим. Поршнев за тебя поручился? Поручился. Пусть он тебя и тренирует. Да?

Тренер повернулся ко мне.

― Поршнев, слышал? ― обратился ко мне Реваз Леванович.

― Мне вот подопечного ещё не хватало, ― буркнул я, не отрываясь от груши.

― А ты чего хотел? ― всплеснул руками Реваз Леванович. ― Сам мне этого неваляшку притащил, а теперь сливаешься?

― Ничего я не сливаюсь, я же не умею тренировать, я только бить умею.

― А вот и научишься, лишним не будет. Давай бери в охапку этого балбеса и начинай.

Этого ещё мне не хватало. Возиться с Полароидом. Честно говоря, я рассчитывал просто вернуть ему должок, договорившись с тренером. Кто же с знал, что Витьки прошлое настолько тёмное? В итоге инициатива ставит раком инициатора. Мог бы и не слушать свою совесть, не приводить его сюда. Тогда и возиться с ним бы не пришлось. А теперь, блин, как всё успевать?

Я был не просто зол, я был в бешенстве. Мне ещё сегодня к Кристине идти математикой заниматься, а тренер повесил на меня этого раздолбая. И что мне с ним делать? Вот что мне с ним теперь делать?

А Полароид подошёл ко мне и улыбался во все зубы. У него из носа шла кровь, на зубах были кроваво-розовые разводы, потому что губы все ему тоже расшибли. Но это никак не мешало ему улыбаться.

― Ты чего лыбишься, Полароид? ― прищурился я.

― Ты хотел свой должок сбагрить, а он к тебе всё равно вернулся.

И тут я понял, что Полароид был не так уж туп, как могло показаться изначально. Я глубоко вздохнул, огляделся по сторонам и приказал Полароиду подойти к груше.

― Короче, ― сказал я, ― тренер из меня полное дерьмо, но придётся работать с тем, что есть, понятно? Я ― делаю, ты ― повторяешь. Усёк?

Витька кивнул, и мы начали.

Тренировка затянулась. Когда нужно было слушать не только тренера, но ещё и давать задачи Полароиду, это превратилось в настоящий ад для моего мозга. Я устал гораздо сильнее, чем обычно. Однако, как и любая тренировка, эта тоже завершилась.

В конце некоторые ребята даже похлопали по плечу Полароида в знак уважения. Но большинство воздержались. Им нужно было ещё время, чтобы принять новичка.

Тренер подошёл к нам двоим.

― Ну что, Поршнев, как тебе в новом амплуа? ― спросил Реваз Леванович.

― Плохо, тренер, я теряю концентрацию.

― А как по мне ты сконцентрирован, как никогда. Удары стали точнее, работаешь сфокусированно. Понемногу возвращаешь свою форму. Похвально. К соревнованиям точно успеешь.

― Да как так? Я отвлекался постоянно на Калинина! И только потом приступал к упражнениям. Я вообще не чувствовал, что контролирую ситуацию.

― Ты мне веришь или нет? ― строго спросил тренер. ― Если я что-то сказал, значит, так оно и есть.

― Будь по-вашему, ― всплеснул я руками, ― Кто я такой, чтобы…

― Вот именно, Поршнев, давай тут не делай поспешных выводов, ― он повернулся к Витьке, ― Ну что, боец, рожа у тебя конечно, что надо. Даже умыться не сходил.

― Я привык к крови на рукопашке, ― буркнул Полароид.

― Так, я должен спросить у твоего тренера, достоин ли ты вступить в наши ряды, да, Поршнев? ― тренер повернулся ко мне. ― Каков твой вердикт?

― Как будто от моего слова что-то зависит, ― фыркнул я.

― А как же? Конечно зависит, ― произнёс тренер, ― Ты притащил этого балбеса, ты сказал, что в ответе за него. Ну что? Как