Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

что всё готово. В дальнем углу территории усадьбы находилась небольшая ровная площадка и я уже достаточно давно задумывался над тем, откуда она взялась. Оказалось, что дружинники приспособили её для своих нужд и походный вариант бани в исполнении Ратая оказался не таким уж походным.

За подготовку взялись больше десятка бойцов. Со склада притащили каркас из бруса, на который натянули толстую плёнку. Полоз стоял у большой жаровни, на которой уже потрескивали крупные камни. Изумительно пахло берёзовыми дровами и дымом. Я с удовольствием втянул в себя воздух и посмотрел на Ратая.

— Прошу, ваша светлость, — приглашающе указав на тамбур постройки, произнёс Аршавин.

Внутри помещение было разделено на две части. В одной стояла простая деревянная лавка, а в другой — такой же лежак и жаровня с раскалёнными камнями. Возле жаровни стояла большая бадья с парой замоченных дубовых веников. Я быстро разделся и зашёл в парилку. По телу тут же разбежался обжигающий воздух. На вид конструкция казалась примитивной, но температуру внутри держала уверенно.

Я улёгся на лежанку и максимально расслабился. Тело благодарно отозвалось волной приятных ощущений. В бане я был всего несколько раз, но это были, наверное, самые приятные минуты в моей новой жизни. И я готов был лично отблагодарить того гения, который придумал это чудо.

— Вы уж извините, Ярослав Константинович, что мы так по-простому, — произнёс зашедший спустя минут пять Ратай. — Но иногда в простоте всё лучшее кроется. Если сильно горячо будет, вы мне скажите сразу.

— Обязательно, Николай Петрович, — не открывая глаза, ответил я.

Аршавин трижды вылил на камни по ковшу воды и только после этого взялся за веники. Парил Ратай в две руки и я впервые осознал, что значит истинное мастерство. Уже после первого захода всё тело буквально пело от счастья. Казалось, даже магические ожоги бесследно затягивались. Через несколько минут Аршавин сказал, что надо выйти подышать и я тут же поднялся. А на выходе Пичуга и Ежа окатили меня ледяной водой из огромной бадьи.

Повторили с перерывами ещё раза три, прежде чем я понял, что окончательно пришёл в себя. После этого вышел на улицу и посмотрел на тёмное небо. От меня валил пар, словно я стоял на морозе. На душе было легко и спокойно.

— Ну, сильны вы, Ярослав Константинович, — с уважением произнёс Ратай. Несмотря на чудовищную силу и выносливость, Аршавин выглядел изрядно уставшим. — Не думал я, что так долго выдержите. Для многих благородных такие забавы не по силе.

— Спасибо, Петрович, — прислушиваясь к себе, улыбнулся я. — За баню и вообще за всё.

— Да не за что, ваша светлость, — хмыкнул в ответ Аршавин. Он отлично понимал моё состояние и тоже лучился довольством. — Мне только в радость.

— Баню надо полноценную поставить, — добавил я. — Дело нужное и полезное.

Со стороны ворот послышался шум приближающегося автомобиля и Ратай тут же нахмурился. Я коснулся родовой сети, пытаясь понять, кого к нам принесло на ночь глядя, и тут же вернулся к наблюдению за небом.

— Пойду проверю, Ярослав Константинович? — вопросительно посмотрел на меня глава ближней дружины.

— Не нужно, Николай Петрович, — покачал головой я. — Который час?

— Полночь скоро, ваша светлость, — ответил Аршавин.

— Ну, значит можно считать, что понедельник уже наступил, — лениво произнёс я. — Отдохнули на выходных, а теперь можно и к работе вернуться. Прикажи парням ворота открыть, Николай Петрович. Такие гости долго ждать не любят.

Глава 12

Я вернулся в походную баню и с сомнением посмотрел на свою одежду. Верх был в порядке, а вот влезать в дырявые и грязные штаны не хотелось. Идти в дом было лень. В итоге намотал на себя чистую простынь, которую оставили для меня бойцы и направился к воротам. В конце концов, я был дома и на дворе уже стояла ночь. Вряд ли гость будет сильно возмущён моим внешним видом.

Ратай ушёл немного раньше, чтобы встретить машины. Коротко переговорив с водителем, сразу направил их в мою сторону. Благо, площадка с баней располагалась недалеко от навеса для машин.

— Доброй ночи, Геннадий Алексеевич, — когда из машины вышел поздний гость, поздоровался я. — Какими судьбами?

— Прошу прощения, что прибыл незваным в ночи, ваша светлость, — пожимая мне руку, ответил Сидак. — Завтра просто не будет времени, чтобы к вам заехать, а мой вопрос не для телефонного разговора. Доброй ночи.

Банкир, как я и ожидал, вообще не обратил внимания на мой внешний вид. Лицо Геннадия Алексеевича слегка осунулось, намекая на массу свалившихся на него в последнее время проблем. Гость быстро осмотрелся в поисках удобного места для разговора и я жестом пригласил его к ближайшей лавке. В дом идти смысла не было, потому что вечно бдящий Антип тут же начнёт организовывать чаепитие и перебудит всех.

— В Твери вы гость редкий, поэтому пришлось выбираться к вам самому, — когда мы добрались до лавочки и устроились, сосредоточенно произнёс Сидак. — Поток компромата, вылитый на Алексея Андреевича, ваших рук дело, Ярослав Константинович?

— Да, — даже не подумал отрицать очевидное я. — Это был один из немногих доступных мне вариантов, Геннадий Алексеевич. Все документы, послужившие основой для этого дела, я уже передал Артуру Ибрагимовичу.

— Я в курсе, ваша светлость, — кивнул банкир. — На данный момент, глава рода Антиповых арестован и находится в изоляторе регионального отделения жандармерии. Собственно, я по этому вопросу и прибыл.

— Внимательно слушаю вас, Геннадий Алексеевич, — нейтрально произнёс я.

Что-то случилось. Что-то настолько серьезное, что человек, которого опасались даже самые влиятельные аристократы тверской губернии, сорвался в ночи и лично отправился к главе почти уничтоженного за время опалы рода. И я не верил, что это было связано с желанием гостя поскорее обсудить наши совместные дела по договору патронажа.

— Что вы хотите за оригиналы имеющихся у вас документов и прекращение вражды с родом Антиповых, Ярослав Константинович? — не тратя времени на долгие прелюдии, прямо спросил собеседник.

— Это довольно сложный вопрос, Геннадий Алексеевич, — чуть замедленно ответил я. Мне нужно было время, чтобы обдумать ситуацию.

Представитель банка и до этого был очень смутной фигурой с непонятными полномочиями. Интересы Сидака тоже находились в таких сумеречных областях, о которых я понятия не имел. Ещё после