Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

сжала её и посмотрела на него, словно ища поддержки, — на выходные всё равно уезжаем на дачу. Так что мешать вам не будем. А ты всё равно приезжаешь в Москву только на выходные.

Она перевела свой взгляд на мою мать. Вот уж у кого она нашла стопроцентное понимание. Пока Нина Павловна говорила, моя мать всё время согласно кивала. Впрочем, я не был удивлён. Мать мне как-то рассказывала о том, насколько сложно им с отцом пришлось, когда они только поженились, а потом ещё и я появился. Так что теперь она полностью встала на сторону моей тёщи.

Спорить с родителями в этот день не хотелось, да и логика в словах Нины Павловны была. Поэтому с таким временным решением я хоть и согласился, но мысленно твёрдо решил ускорить вопрос с жильём. Мне хотелось свой угол. Пусть и маленький, но это будет то место, где мы с Катей сможем быть семьёй, без оглядки на родителей.

Несколько раз я начинал разговор с отцом, но всё время нам кто-то мешал. Первый раз — когда мы сели за стол. Я только собирался отозвать отца в сторонку, как Катин отец поднял тост за молодых, и наша беседа заглохла в зародыше. Второй раз — когда мы перешли в гостиную с чаем. Я пристроился рядом с отцом, но тут Наташа попросила помочь переставить стол для сладкого, и момент был упущен. В третий раз я уже был полон решимости довести дело до конца, поэтому отвёл отца в сторону, к окну, и начал:

— Нужно обсудить кое-что важное…

Отец повернулся ко мне и согласно кивнул, но именно в этот самый момент кто-то решил позвонить. Георгий Петрович встал из-за стола и вышел в коридор. Отец проводил его взглядом, потом снова повернулся ко мне.

— Что ты хотел обсудить? — спросил он.

Я снова раскрыл рот, но тут в комнату вернулся отец Кати.

— Василий, тебя к аппарату, — сказал он с таким видом, что я понял — дело серьёзное. Отец коснулся моего плеча, сказав, что продолжим через пару минут.

Я же сел на подоконник и прислонился затылком к окну. Что-то мне подсказывало, что сегодня с отцом мы уже не поговорим, хоть я и готовился к этому разговору весь прошлый месяц и весьма основательно подошёл к вопросу. Всё это время я активно собирал информацию. Пользовался не только книгами, но и беседовал с сотрудниками центра подготовки космонавтов: инженерами, технологами, инструкторами. Видя моё рвение и искренний интерес, они охотно делились деталями, которые не всегда входили в официальную программу.

И пусть мне с моими знаниями это было не столь необходимо, но я понимал стратегическую важность такого подхода. Во-первых, нужно было освежить в памяти актуальные на 1966 год данные, чтобы случайно не проговориться о том, чего я знать не мог бы. Во-вторых, если у отца или у кого-то ещё возникнут вопросы об источнике моих знаний, то любой сможет подтвердить, дескать, да, Громов постоянно интересовался, задавал вопросы. Это даст мне надёжное алиби и естественное объяснение моей «прозорливости».

Через пять минут отец вернулся. Ну да, я оказался прав в своих предположениях. С лица отца слетело всё веселье и расслабленность. Он снова стал собранным, а между бровями залегла знакомая глубокая морщина. Из добродушного родителя он мгновенно трансформировался в заместителя начальника ЕККП, который был готов к любым неожиданностям.

— Прошу прощения у всех, — сказал он, обращаясь ко всем собравшимся, взгляд его на мгновение задержался на мне, и на его губах мелькнула извиняющаяся улыбка, — но меня срочно вызывают на работу. Дело неотложное.

Он обнял Катю, попрощался с остальными. Я вызвался провести его да дверей, и уже там он негромко мне шепнул на прощание:

— Завтра поговорим. Обещаю.

Я кивнул и пожал ему руку на прощание. Хоть я и чувствовал лёгкую досаду, но я знал, что его работа всегда была и остаётся делом государственной важности. Завтра так завтра. Только я не понимал, когда именно завтра, ведь с самого утра я отбуду в Звёздный.

Вскоре после отъезда отца и мы стали закругляться. Гости разошлись по домам, а мы отправились спать. Ну а наутро, проснувшись раньше всех, я тихонько попрощался с Катей, собрался и вышел из квартиры.

Спустившись на улицу, я удивился, заметив у подъезда знакомый автомобиль. Подойдя поближе, я увидел дремавшего за рулём отца. Я легонько постучал по стеклу. Отец встрепенулся и заозирался по сторонам, не сразу поняв, где он находится.

Когда он открыл окно водителя, я поздоровался:

— Доброе утро. Ты что здесь делаешь?

— Как что? — хрипло спросил он, убирая с пассажирского сиденья какие-то листы. — Я же обещал вчера, что мы поговорим сегодня. Садись.

Я улыбнулся и поспешил занять место возле отца. Всё-таки он у меня кремень-мужик. Сказал — сделал. Весь в меня, то есть я в него. Короче… Я и сам не до конца ещё проснулся, засиделись мы вчера.

— Сергей, а разговор серьёзный? — спросил отец, когда мы отъехали.

— Да. Очень серьёзный.

— Тогда, может, отложим его до приезда в Звёздный городок? Мне нужно переключиться и немного голову разгрузить, чтобы нормально воспринимать новую информацию. Считай, почти всю ночь не спал. Удалось часа три урвать. А в центре я весь день буду, успеем поговорить в спокойной обстановке.

— Ладно, — проговорил я, обдумывая его слова. Если отцу нужно время, чтобы собраться, хорошо. Разговор предстоит серьёзный, а мне нужно всё его внимание. — Но только откладывать нельзя. Времени совсем мало.

Отец искоса глянул на меня.

— Принял, — ответил он. — Поговорим сегодня.

Остальной путь до Звёздного мы проделали, болтая о пустяках. По прибытии на КПП Звёздного городка мы разошлись в разные стороны, каждый по своим делам.

Разговор состоялся ближе к вечеру, когда наступило свободное время. Отец задержался, поэтому пришёл ко мне в комнату сам. Мы с Власовым обсуждали весеннюю поездку на природу, где нас будут учить выживанию, когда в дверь негромко постучали. Через мгновение она приоткрылась, и в комнату заглянул отец.

— Привет, молодёжь, — он шагнул внутрь. — Можно?

— Проходи, — сказал я, вставая с кровати.

Увидев моего отца, Колька мгновенно вскочил на ноги, вытянулся в струнку и принял вид лихой и придурковатый. Всё, как по учебнику. Видя это, мой отец весело хмыкнул.

— Товарищ Главный конструктор! — чётко отрапортовал он.

Я, сдерживая смех (картина и правда была презабавная), поспешил представить их друг другу:

— Коля, это мой отец — Василий Игнатьевич Громов. Отец, это мой друг и сосед по комнате, Николай Власов.

— Ну здравствуй, Николай. Как