Заложник - Дмитрий Чайка

с меня семь потов сошло. Дело было скверное. Уллио и Тока нашли в том самом доме плавающими в луже крови, а два человека дали показания, что видели кельта с ученическим жетоном на шее, бегущего по улице прочь. Следствие, наверное, было безумно сложным. Даже Эркюль Пуаро сломал бы голову, думая, где меня найти. Но крысомордый охранитель оказался умнее легендарного сыщика. Он сразу догадался, куда пойдет убийца. Конечно, в гимнасий, ведь скоро ужин. А какой кельт пропустит такую халяву, да еще и после того, как только что зарезал двух одноклассников. Логика железная, и у сыщика не оставалось ни малейших сомнений. А вот у господина ректора и у моего ментора, которые, в отличие от него, дураками не были, сомнения как раз оставались. Видимо, они еще и знали что-то такое, чего не знаю я. Ректор уж точно. Он морщит породистый нос и упорно смотрит в окно, не смея взглянуть мне в глаза.

— Могу я задать вопрос, господин охранитель? — спросил я, измочаленный, как после двенадцати раундов на ринге.

— Задай, — согласился тот, откинувшись в кресле. — Тебе все равно на кресте висеть, парень. Поговори напоследок.

— Девочку опросили, которая мне нож дала? — внимательно взглянув на него.

— Допустим, — неохотно ответил он.

— Тогда она подтвердила, что в ее дом ломились, я прятался, а она дала мне нож для самозащиты, — продолжил я уже без вопросительных интонаций.

— Она ребенок, — презрительно отмахнулся сыщик. — Она не может свидетельствовать.

— Так больше никто и не может, — усмехнулся я. — Там ведь только мы и были. Нож нашли?

— Нашли, — кивнул охранитель, наливаясь кровью. — Там, где ты и сказал, в притолоку воткнут был. Да ты к чему клонишь, парень?

— Ты лезвие видел? — рявкнул я на него. — Им с одного удара таких громил не завалить! Это же дерьмо, а не нож. Чтобы им убить, пришлось бы горло резать. А их закололи! Ты сам сказал! Зачем мне вообще их резать, если я их вырубил? Они мне ничего сделать не могли.

— Из мести, — уверенно ответил сыщик. — Вы, кельты, на мести двинутые. Ты у нас паренек богатый, можешь защитника нанять. Он как нечего делать самооборону докажет. Ладно, я сегодня добрый. Пиши признание, что зарезал их, когда защищался. Вирой отделаешься, или как там у вас принято. А я дело в архив сдам.

— Я. Не. Убивал. — раздельно произнес я. — Сераписом Изначальным клянусь и старыми богами моего народа. Я их порезал, но не убивал. У меня нет вражды с их родами. Мне не за что им мстить.

— Ты понимаешь, — побледнел сыщик, — что сейчас натворил? Да если твою вину докажут, ты как богохульник на костер пойдешь. Ты же именем Создателя поклялся.

— Я невиновен, — ответил я ему. — Хочешь, сажай меня в тюрьму. Хочешь, сразу на крест вешай. Я тебе уже все сказал.

— Пойдем, парень, — он встал и достал из сумки на поясе большие, грубые, но вполне узнаваемые наручники. — Руки протяни!

— Он никуда не пойдет, — ответил ректор, который все это время сидел молча. — Согласно закону, наши учащиеся — заложники, священные гости ванакса. Даже если он и убил, то эти люди не были гражданами Вечной Автократории. А значит, он подлежит выдаче за Севенны, где предстанет перед судом своего народа. Это больше не твое дело, охранитель. Уходи! Учащийся Бренн останется здесь. Он проведет следующий месяц под замком, сдаст экзамены и уедет домой.

— Вы пожалеете. Я господину префекту доложу, — крысомордый встал и вышел прочь, даже не поклонившись. Еще и дверью хлопнул. Учитывая разницу в статусе между ним и ректором, это было сродни плевку в лицо.

В кабинете воцарилось тягостное молчание, а я водил любопытным взглядом по сторонам. Зеркало. Часы с маятником. Ух ты! Часы! Резная мебель и полки, уставленные книгами до потолка. А какая у ректора мантия! Она из переливчатого шелка, расшита перекрученными лентами Мебиуса и достает до земли.

— Можно я в зеркало посмотрюсь, господин ректор? — задал я вопрос, от которого у присутствующих отпали челюсти. — У нас в племени только бронза полированная. А тут такая роскошь. Хочу знать, как на самом деле выгляжу.

— Тебя сейчас только это интересует? — выдавил ректор, который поначалу дар речи потерял.

— Ага, — кивнул я и подошел к мутноватому зеркалу в позолоченной раме.

А ведь я на удивление хорош собой. Гибкая, мускулистая фигура, светлые, с рыжинкой волосы до плеч и мужественный профиль. Теперь понятно, почему на меня такая красотка, как Эпона запала. Меня без конкурса возьмут в рекламе нижнего белья сниматься, а если выбрить полбашки, и из остатков волос сделать идиотскую прическу, то вполне можно претендовать на роль Рагнара Лодброка в сериале про викингов. Правда, свободные люди голову не бреют. Ни у нас, ни у соседей германцев. Это удел рабов.

— Насмотрелся? — неприветливо спросило ментор. — Ты проявляешь недопустимую непочтительность, Бренн. Не замечал за тобой такого раньше.

— Простите, господин ментор, — поклонился я. — Тяжелая неделя выдалась. Второй раз убить пытаются.

— Вотрикс? — нахмурились оба и переглянулись. Елки-палки, да они же все знают!

— Вам тоже показалось странным, что Зенон отозвал господина педотриба с площадки, а в этот момент в руке бойца появилась свинчатка? — спросил я.

— Об этом нам ничего не известно, — прищурился ментор. — Ты уверен?

— Еще бы, — кивнул я. — Я же ему за это нос сломал.

— Я прикажу посадить тебя под стражу, — вздохнул вдруг ректор. — Для твоей же безопасности. Это добром не кончится!

— Что именно добром не кончится, достопочтенный господин ректор? — спросил я, и оба моих собеседника начали наливаться ледяной яростью. Я вообще не имею права открывать рот. Я должен стоять и смотреть в пол. Даже поднять глаза на высшего — недопустимая дерзость. А уж требовать от него ответа…

— Вы знаете или догадываетесь, — я уже пошел вразнос. — Я же по лицу вижу. Кому-то нужна моя смерть. Да зачем меня убивать? Кто я такой?

— Все верно, — презрительно скривил лицо ректор. — Ты никто. Убирайся из моих покоев, несносный буян! Грубый неуч! Вон отсюда! Ты будешь наказан.

— Последний вопрос!