Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский

— Мы, — продолжил посол, его взгляд был прямым и серьезным, — весьма впечатлены вашей карьерой при дворе Его Императорского Величества. Ваше стремительное восхождение в высшие круги Российской империи не осталось незамеченным. И мы хотим подтвердить нашу готовность оказать вам любую помощь, которая может потребоваться. Располагайте мною, как пожелаете.

В его словах не было ни тени притворства, ни намека на услужливость. Только холодный, расчетливый интерес. Я понимал, что Германия, наблюдая за взлетом моего влияния на Николая, видела во мне потенциально полезный инструмент. В первую очередь немцы захотят рассорить Россию с Францией и вывести империю из союза. Что же… От обещал, никто не обнищал. А мне грех было не воспользоваться таким предложением.

— Господин посол, — ответил я, наслаждаясь моментом. — Ваша любезность мне весьма приятна. Если вы и Фон Клауц действительно хотите дружбы со мной, — я выдержал небольшую паузу — то у меня есть послание для наших общих друзей в Берлине. Германия должна оставаться нейтральной во время финского кризиса.

Пурталес мгновенно подобрался:

— В Великом княжестве ожидается какой-то кризис? — в его голосе прозвучала искренняя тревога.

Я медленно кивнул, не сводя с него глаз.

— Максимум — кайзер выскажет обеспокоенность, но не более!

Посол внимательно посмотрел на меня, взвешивая каждое слово. Он, без сомнения, понимал, что за этой, казалось бы, простой просьбой скрывается нечто гораздо большее.

— Хорошо, — произнес он наконец, его голос был твердым. — Я все сегодня же передам шифром в столицу. Можете быть уверены в этом, граф. Думаю, Берлин может пойти в этом вопросе навстречу. Но и у нас будут ответные просьбы.

— Я это понимаю. Союз с Францией?

— О, об этом еще пока рано говорить…

Посол вновь надел свою светскую маску, вернулся в зал, оставив меня наедине с холодом ночи и тяжестью собственных мыслей. Мне удалось сделать очень важный ход в этой новой игре.

* * *

Едва я вернулся в зал, как меня тут же отловил следующий в очереди. Лазарь Моисеевич Поляков, банкир, уже, казалось, бил копытом, ожидая своей очереди. Его глаза, круглые и блестящие, лихорадочно бегали по залу, выискивая меня. На бал Поляков нарядился на все сто — фрак, волосами, напомаженные до блеска… Вся его фигура излучала хищное предвкушение — с ним разговор предстоял еще более жесткий.

— Граф! — воскликнул Поляков, схватив меня под руку как посол полу часом ранее. — Мои искренние поздравления с вашими дворцовыми победами! Я уже наслышан о потоплении линкора под фамилией Гессе. Ха-ха-ха… Туда ему и дорога, очень опасный был человек.

И снова мы на балконе и снова сложный разговор. Банкир без промедления, принялся разворачивать передо мной обширную картину совместных предприятий и проектов. Чего тут только не было: железные дороги, порты, шахты, банки, спекуляции займами — жадность Полякова была невообразима, он, как та черная дыра, готов был всосать в себя всю Россию.

— Лазарь Моисеевич, — произнес я, прихватив банкира за пуговицу фрака, чтобы остановить этот поток. — Мне от вас пока нужно всего две вещи.

Поляков тут же подобрался, его глаза, до этого лихорадочно бегавшие, теперь сосредоточились на моем лице.

— Внимательно слушаю.

— Первое, — начал я, понижая голос. — Передайте вашим знакомым банкирам и промышленникам–старообрядцам — кто станет давать деньги партиям социалистов-революционеров, тот станет моим личным врагом. Я понятно выражаюсь?

Этот и следующий год были пожалуй, последними спокойными годами в империи. Уже начали возникать небольшие социалистические кружки в Харькове, Одессе, других крупных городах империи. Дальше они будут сливаться, объединяться в одну партию эсеров и резко радикализироваться. Я не помнил точную дату создания боевой организации, но это тоже было делом ближайших нескольких лет. Самое печальное — что на все это давали деньги и еврейские банкиры, и промышленники старообрядцы, которые по наивности или из политической близорукости, полагали, что смогут использовать социалистов в своих целях.

Глаза у Полякова забегали, он заюлил, словно уж на сковородке.

— Даже и мысли у московских тузов таких не было. Клянусь! Иначе бы я знал.

— Сегодня не было, — нажал я на банкира, — завтра появятся. Строго предупредите всех. Вы знаете — я слов на ветер не бросаю.

Революционные кружки все-равно будут расти — слишком велик крестьянский навес в провинциях, слишком много неустроенных, выкинутых на обочину жизни. Да и дикий капитализм в промышленности тоже подкидывает уголька в топку — рабочие тоже радикализируются. Но хотя бы этот процесс не будут накачивать сами промышленники и банкиры.

— Какое же второе дело? — попытался поменять тему разговора Поляков, его голос был чуть хриплым.

— Денежное, — кивнул я. — Здесь вы сможете заработать. Через год-полтора мне понадобится десять– пятнадцать тысяч землемеров. Желательно, чтобы они владели основами агрономии, были молодыми, готовыми к переезду в любые уголки империи. Я хочу, чтобы вы открыли во всех крупных городах соответствующие школы. Финансирование данного мероприятия я обеспечу. В ученики можно привлечь как людей из старообрядческой общины, так и ваших одноплеменников. Да, да, я знаю про черту оседлости, — сразу добавил я — Добьюсь у царя особого разрешения на выезд для наиболее активной молодежи, готовых послужить мне на этом поприще.

— Но зачем вам столько землемеров? — выпал в осадок Поляков, пытаясь осмыслить масштаб моего запроса. Его жадность боролась с непониманием.

— Пока не готов раскрывать все детали, — ответил я. — Позже все узнаете. Вы готовы заняться этим проектом?

— Ну раз деньги будут… — протянул банкир — То почему бы и нет. Но какова все-таки цель? Планируется земельная реформа? На этом можно прилично заработать, а что там заработать… озолотиться!

Его глаза, вновь заблестевшие от предвкушения прибыли, окончательно убедили меня — он согласится. В толпе, чуть поодаль, я заметил графа Витте, стоявшего с бокалом шампанского. Улыбка сама собой тронула мои губы. Сегодня был действительно удачный день. Все ключевые фигуры в сборе — улов сам идет в руки. Мне нужно было обязательно переговорить с будущим премьером России.

* * *

Граф Витте стоял у высокого арочного окна, его высокая фигура казалась высеченной из камня, а лицо, с характерными тонкими чертами и проницательными глазами, излучало неприступную задумчивость. И эта неприступность — работала. Рядом с министром никого не было. В руке он держал бокал шампанского, но не пил, лишь иногда слегка покачивал им, наблюдая за игрой пузырьков. Мне было