Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский

одноименного спектакля — Немедленно сделай проект указа! Графа ди Сан-Ансельмо и господина Менелика Светлого наградить орденами Святого Станислава 1-й степени! За выдающиеся заслуги перед Империей и за спасение жизни моей августейшей супруги! Это впиши отдельным секретным циркуляром, в указе без деталей.

Я был в шоке. Орден Станислава 1-й степени! Я знал статут этого ордена: он вручался за выдающиеся гражданские и военные заслуги, а также за долгую беспорочную службу. А у меня всей «долгой беспорочной службы» здесь, при дворе, не было и месяца. Мое влияние на Николая, его вера в Менелика, были сильнее любой логики. Это было поразительно и пугающе одновременно.

Глава 7

Власть «в теории» — не власть. Только когда на практике можешь реализовать свои полномочия, да еще каждый день, только тогда у тебя сила! Тебя уважают и с тобой считаются.

Наступило утро, и ноябрьское солнце, столь редкое в Петербурге, едва пробивалось сквозь пелену облаков, освещая золотистым светом заснеженный парк. Воздух был свеж и бодр, но мне, несмотря на это, было не до прогулок. Я первым делом отправился на завтрак, где меня ждал Артур. Он уже сидел за столом, его лицо было сосредоточенным, а в руках он держал стопку телеграмм и газет. Шурин теперь исполнял секретарские обязанности и для меня — сортировал почту, отвечал на корреспонденцию, короче, вел дела.

— Итон, — произнес он, едва я вошел, — пришло письмо от Лазаря Полякова. Я, как ты и велел, теперь вскрываю все конверты, делаю аннотацию. Так вот Поляков спрашивает насчет бюджета школ землемеров. Прислал свой расчет, я их быстро глянул…

Он не успел договорить, как я перебил его:

— Сейчас не до этого, все после. Сегодня у нас на повестке дня — учения дворцовой полиции.

Лицо Артура вытянулось от удивления, он отложил газеты, в которых были подчеркнуты важные для меня новости.

— Учения? Но… как? И зачем?

— Для того, чтобы все здесь поняли, с кем имеют дело, — ответил я, наслаждаясь его реакцией. — Вводная простая: атака террористов на дворец. И бомбистов будем изображать мы. Ты, я, и пара американских отставников. Судьей попрошу стать генерал-майора Мейендорфа. Пора его приучать к нашей команде.

— Это начальник конвоя Его Императорского Величества?

— Да. Иди после завтрака, сделай приказ дежурному генералу. Я подпишу у Его величества.

Николай очень заинтересовался учениями. Напросился судьей к Мейендорфу.

— Но это же опасно! — вызванный барон топорщил усы и возражал, отказываясь устраивать учения. Рядом сидели помалкивали Картер и Храповицкий. Оба мне поддакивали. А вот генерал… Пришлось нажать.

— Дух Александра III предсказал «кровь и войну». Надо готовиться, Александр Егорович! Иначе никак. Не сохраним царскую семью — отправимся прямиком в ад, даже не сомневайтесь

— Ни боже мой! — перекрестился Мейендорф — Ладно, раз надо, так надо.

Казакам и агентам дворцовой полиции раздали холостые патроны, предупредили о начале учений с восьми утра и до позднего вечера, чтобы были в тонусе весь день. Когда именно начнутся мероприятия — они не знали. Никто не знал, даже я точно не был уверен. Все зависело… от Станы!

Уже в 11 часов мы вчетвером засели в трактире недалеко от ворот Царского Села. Артур все пытал меня — какой у нас план.

— Ждем обеда — приоткрыл я карты — когда движение в воротах увеличится и на прием потянутся чиновники. А там улучив момент, ворвемся внутрь.

Я отхлебнул кофе, наслаждаясь выражением лица Артура. Он был ошеломлен, но в то же время в его глазах загорелся азарт. Парень всегда любил приключения.

Главная надежда у меня была на Стану. Я ей утром я ей позвонил, сказал, что жду, горю, надо срочно опробовать концертный павильон. Разумеется, я высказался иносказательно, но она все поняла, бросилась собираться. Единственное условие я ей поставил — ровно в полдень проезжать на карете ворота. Она удивилась, но связь была плохая, вдаваться в детали не стала.

Мы выпили по паре кружек сбитня, съели по сочному куску баранины с гречневой кашей. Ждали. Как только часы показали без пяти минут двенадцать, я понял — время подошло.

Возле трактира было припарковано сразу несколько саней извозчиков — видимо, тут было прикормленное место, небось развозят гвардейцев, что заглядывают пропустить стаканчик другой. Я выбрал одного, с парой лоснящихся лошадок, с залихватским чубом из под шапки. Из казаков?

Лошади били копытами по заснеженной мостовой, их гривы, покрытые инеем, развевались на ветру.

— Рубль, чтобы с шиком доехать до ворот дворца! — произнес я, протягивая ему монету. — Дама сердца ждет, впечатлю её!

— Барин, грех столько брать — смутился извозчик — Тут ехать две минуты…

— Делай, что говорено — изобразил подвыпившего я

— Слушаюсь, ваше благородие! Доставим с ветерком.

Мы уселись в сани. Я занял место рядом с лихачом, на облучке. Артур и отставники — сзади, скрытые за моей спиной. Извозчик хлестнул лошадей, и сани, с визгом, рванули вперед, набирая скорость. Ветер свистел в ушах, снежная пыль била в лицо. Мимо проносились деревья, дома, люди. Все сливалось в одну размытую полосу. Я чувствовал, как внутри меня бурлит адреналин, кровь закипает в жилах.

Мы мчались по Царскосельской дороге, обгоняя кареты и пролетки. Ворота дворца, с их массивными каменными столбами и железными решетками, уже виднелись вдали. У КПП стояли казаки в папахах, проверяли списки. И они явно не ожидали такого быстрого наскока.

Когда сани, с визгом, подскочили к воротам, мы, словно по команде, высыпали наружу. В руках у нас были револьверы. Мой Кольт, у Артура и отставников — наганы.

— БАМ БАМ БАМ! — плевались револьверы холостыми, и шесть патрульных казаков, не успев даже снять свои Мосинки с плеча, оказались «условно убиты».

— На землю! Вы убиты! — кричал я, наслаждаясь шоком на лицах ничего не понимающих статистов.

Все произошло в считанные секунды. Я подскочил к караулке, в руках у меня уже был дымящийся взрыв-пакет с коротким фитилем. Его я и забросил внутрь, рванув дверь и тут же ее захлопнув. Там раздался хлопок. Из здания вышел, кашляя и потряхивая головой, Барон Мейендорф. Его лицо, до этого надменное, теперь было покрыто пороховой гарью, а глаза широко распахнулись от удивления. Он не успел даже ничего сказать, как я, махнул «террористам» распахивать ворота, начала стаскивать с облучка кареты Станы ее кучера. Тот, разумеется, ничего об учениях не знал, начал