Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский

было негде — оттоманка низкая, не залезешь. Шкафов нет. А ширмы… Смешно. Пусть скандал будет, но пусть он будет красивым! Я резко отстранил Стану, встал, застегнул брюки, даже накинул пиджак. За дверью наблюдалась какая-то суета, слышался легкий шум, но никто не делал попытки ворваться внутрь. Время шло, а ничего не происходило. Вот уже и Стана успела накинуть халат, поколебавшись, распахнула дверь, вышла в коридор. И тут же заругалась. Сразу на нескольких языках. Дверь с силой хлопнули обратно. Просто отлично… Стою тут, как идиот… Выходить или нет?

— Ах, ты, болван! Ты что же это, олух царя небесного⁈ — голос Станы прозвучал резко и пронзительно, в нем слышались нотки ярости, но никак не испуга.

В ответ шел какой-то неуверенный бубнеж, «вашшсиятельство» и даже извинения. Затем послышался звук пощечины.

Дверь распахнулась. Стана стояла на пороге, ее лицо все еще пылало от гнева, но уже не от страха. В руках была бутылка шампанского.

— Прости, Итон, — прошептала она, стараясь придать своему голосу мягкость, но в нем все еще звучали отголоски недавней ярости. — Этот дурак-лакей уронил поднос с бутылкой шампанского. Раньше бы его отвели пороть на конюшне. Велю оштрафовать.

Я облегченно выдохнул. Этот неожиданный грохот, паника княгини — все это основательно подпортило мне настроение, перечеркнув то тонкое предвкушение, которое я испытывал всего лишь минуту назад.

— Ну не сердись! — Стана моментально все просчитала — Представляешь? Бутылка даже не разбилась. Удивительно!

Тонкий шелковый халатик ничего не скрывал. Высокая грудь, слегка покачиваясь, почти полностью вываливалась из лифа корсета, который я так и не успел снять. Черные волосы, до этого уложенные в прическу, теперь разметались по плечам, создавая ореол дикой, неприрученной красоты.

— Пожалуй пойду.

— Итон, — ее голос прозвучал почти умоляюще, — нет! Прошу тебя, останься!

И что делать? Я забрал бутылку из рук Станы, стрельнул пробкой.

— Сейчас вызову служанку, она принесет новые бокалы.

— Не надо — покачал головой я — Будут судачить.

Припал к горлышку. Шампанское ударило в нос, но удалось удержать его в себе. Даже что-то провалилось в желудок.

— Ты дикий зверь! — восхитилась Стана — Сколько золота ты добыл на Аляске?

— Больше, чем можно потратить за всю жизнь — я еще приложился к бутылке, Стана тоже попробовала так пить. И ей понравилось.

— А живешь скромно!

— Да уж… Выезда на зебрах не имею.

— О чем ты⁇

— У Рокфеллера в парадный эпиаж запряжены африканские зебры

— Не может быть!

Стана подошла вплотную, ее руки опять обхватили мою шею. Княгиня задрала голову, ее губы, алые и влажные, были так близко, что я не удержался — впился поцелуем.

И это стало решающим фактором. Ее мольба, соблазнительный вид — все это, несмотря на испорченное настроение, сыграло свою роль. Я остался.

Но никаких прелюдий, никаких нежных ласк, никаких шепотов и поцелуев. Раздражение и усталость от всего этого фарса требовали иного. Я резко развернул Стану к себе спиной, не дожидаясь ее реакции, сорвал с нее тонкие шелковые панталоны, к которым крепились чулки. Ткань, легко поддавшись, заскользила вниз, обнажая ее ягодицы и упругие бедра. Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Затем я наклонил ее вперед, заваливая на оттоманку, удерживая за талию, и, не теряя ни секунды, грубо взял.

Раздался ее сдавленный вскрик, но затем он перешел в громкий, животный стон. Она извивалась подо мной, ее тело напрягалось и расслаблялось, ногти впивались в подушку. Я всем нутром чувствовал ее страсть, голод, который, казалось, вырывался наружу, заполняя всю комнату. Внезапно Стана кончила. Громко, бурно, трясясь от наслаждения и оргазма. При этом она еще и успела мне крикнуть:

— Не останавливайся!

В этот момент я четко понял — у нее уже давно не было мужчины. И ревности мужа, наверное, можно не опасаться.

* * *

Утром я проснулся с первыми лучами солнца. Не в будуаре — в гостевой комнате. У меня хватило ума не идти с умотанной Станой в ее спальню — все-таки слуг во дворце полно, совместная ночевка это точно компромат.

Воздух в комнате был свежим и прохладным, день обещал быть в кои веки ясным, а не сумрачным и мрачным.

Я не стал испытывать судьбу, быстро оделся, смылся по-английски. Нашел черный ход, вышел на улицу. Поймал извозчика и сразу же, никуда не заезжая, отправился в Царское Село.

Ехать решил поездом, заодно почитаю утренние газеты. В карете бы сто процентов укачало.

В вагон с собой взял две газеты — Ведомости и Биржевые вести. Первая освещала визит Великого князя Сергея Александровича в Киев. Где чего открыл, какую речь толкнул. Я внимательно все прочитал, даже сохранил себе лист. Сергей Александрович — лидер русской партии при дворе. Никса слушается его не меньше, чем Владимира Александровича и только его отдаленность от Питера не позволяет ему рулить всем в стране. С Великим князем мне еще придется как-то решать проблему. Этот не прогнется, и за ровню меня никогда не посчитает — слишком высокомерен. Говорят, у него очень красивая жена, в которой он души не чает. Великая княжна Елизавета. А еще — ходят слухи, что она такая же соломенная вдова. И не потому, что муж постоянно в разъездах, да Европах как герцог Лейхтенбергский — супруг Станы. А по другой причине. Любит, якобы, Сергей Александрович молодых корнетов, да прилизанных адъютантов. В отчете Волкова об этом сказано мельком — со свечкой никто не стоял.

На международной арене сохраняется напряженность. В фельетонах и обзорах «Биржевых вестей» я встретил размышления о соперничестве великих держав на Дальнем Востоке. Обсуждались колониальные дела, ситуация в Китае. Настроения царили самые оптимистичные — грех не взять то, что валяется под ногами. Поднебесная нынче слаба, налетай. Тут тоже было о чем подумать.

Закончил новостями культуры. В Москве большой фурор — открылся Художественно-общедоступный театр. Станиславский и Немирович-Данченко стартуют бодро, с постановки трагедии Алексея Толстого «Царь Фёдор». В главной роли — Иван Москвин. Тот самый, что и у Кобы получит потом аж две Сталинские премии. Талант! Пресса сообщает, что «Успех 'Царя Фёдора» так велик, что спектакль уже продлили на следующий сезон. Ведомости писали и вовсе помпезно -«торжество, восторженные статьи, много ценных подношений, адресов, шумные овации свидетельствовали о том, что театр в известной части прессы и зрителей стал любим и популярен». Да… с драматургами надо дружить. Это сейчас один из самых популярных каналов