"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

меня и не взглянула) и оставил им несколько смятых американских долларов и более популярных здесь юаней. День мы провели в вездеходе, отогнав его от деревни на пару сотен метров — в тесноте, духоте и спровоцированной ими перебранке. Нили, разумеется, купился на историю с Тенями, как и положено всякому большому ребенку.

— Нили, — тщетно взывал я к его разуму, — легенды о подобных существах есть у всех народов, и каждому должно быть очевидно…

— Во‑во, — перебил меня телохранитель. — если легенды есть у всех народов, каждому должно быть очевидно, что это не пустая болтовня.

— Нили, тебе сколько лет?

— Весной стукнет девятьсот пятнадцать, — гордо откликнулся детина.

— И за все эти девятьсот пятнадцать лет сколько раз тебе приходилось встречаться с Нифлингами?

— Ровно столько же, сколько с Вотаном и его Дикой Охотой. Однако ты же не сомневаешься в том, что Отец Битвы существует?

Если честно, и на этот счет у меня были сомнения, но я предпочел держать их при себе.

— Хорошо, — я попытался зайти с другой стороны. — Даже если допустить на минуту, что Нифлинги есть на свете и здешние скалы ими кишмя кишат — что нам‑то они смогут сделать? Мы, как‑никак, не дети и не невежественные крестьяне.

— А Нифлингам все равно, дитя ты, крестьянин или князь Альфхейма. Им, Мастер Ингве, надо жрать. А жратве, понимаешь ли, все едино, когда ее жрут — фазан она в перьях или лапша «Доширак».

«Доширак» меня добил.

— Ладно, — говорю, — если тебе так уж невмоготу и поджилки трясутся, иди обратно в деревню. Только пешочком, потому что вездеход я тебе не отдам.

Нили посмотрел на меня, как на полного идиота. И правда, глупая, детская выходка. Солнышко над нами светило ярче яркого, пуская веселые зайчики по склонам.

Разумеется, все истории о том, как прямой солнечный свет превращает свартальфар в камень — чистые побасенки. Однако прогулка под лучами полдневного светила и вправду не сулила нам ничего хорошего: судороги, слепоту, онемение конечностей вплоть до полного паралича. Отсюда, верно, и повелись рассказы про камень. С чего бы у нас развилась такая аллергическая реакция на невинный солнечный спектр — загадка, над которой уже который век бьются лучшие умы Свартальфхейма. Умы более практические, из интендантского ведомства, снабдили нас комбинезонами из светоотражающей — а заодно и маскировочной — материи, лыжными шапками и темными очками, закрывающими пол лица. И все же даже в таком наряде без крайней необходимости разгуливать при дневном свете не рекомендовалось.

Так мы и прогуторили до ночи. Когда на Гималайский хребет пали благословенные сумерки, мы приготовились к вылазке. Нили нацепил бронежилет, а меня заставил надеть под куртку мифрильную кольчугу — дедово наследство. Если честно, я и не сопротивлялся особо, поскольку мифрил весил на порядок меньше кевлара. Хотя и не упустил случая подколоть Нили:

— И как, по‑твоему, эта древняя ветошь защитит меня от Теней?

— Никак, — хладнокровно ответил Нили. — А вот от автоматной очереди, которой нас вполне может поприветствовать капитан Гармовой или кто он там есть — очень даже.

Возразить было нечего. Оба мы взяли по автомату с запасными рожками и по пистолету, а Нили вдобавок еще закинул за плечи боевую секиру. Это я уже комментировать не стал, все равно бесполезно. Пыхтя, Нили повесил на другое плечо рюкзачок с инструментами, с которым не расставался ни в шторм, ни в штиль — и мы тронулись.

Дорога наша пролегала вверх, сначала по относительно ровной поверхности. Ровная поверхность, впрочем, была обманчива, потому что хранила осколки древних осыпей. Ступишь не туда — и покатишься кувырком по склону до ближайшей расселины. Потом щебеночные поля закончились и тропка — то, что Нили счел тропкой — запетляла между скалами. В небе высыпали звезды, маленькие и холодные. Ветра не было, и щеки даже под капюшонами курток ощутимо покусывал мороз. Я уже начинал завидовать Нили с его бородищей — сквозь такие заросли редкая пурга пробьется. Было очень тихо, так что падение каждого камешка из‑под ноги пыхтящего впереди телохранителя звучало, как пушечный выстрел. Я научился двигаться бесшумно, когда гостил в зеленой Эйре у далекой родни. Племена Богини Дану все же намного ближе к асам и ванам, чем к нам или светлым альвам, потому в наших сварах хранят строгий нейтралитет — и совсем не прочь обучить молодого наследника Чертогов‑Под‑Горой кое‑каким из своих трюков. Как раз сейчас, когда мы завернули за очередное скальное плечо, один из их трюков и пригодился. Нили, недовольно бурча, искал, куда бы поставить свою здоровенную ступню, когда я схватил его за плечо и прижал к скале.

— Что? — прошипел он.

На время вылазки мы договорились общаться по‑русски — ибо, как ни прекрасно наречие Свартальфхейма, для быстрой обмены информацией оно не годилось. Немало битв было проиграно нами лишь потому, что командир тратил на проговаривание приказа в три раза больше времени, чем противная сторона.

Я молча выдернул пушинку из шерстяной опушки капюшона и подул на нее. Пушинка немедленно обернулась мошкой и полетела налево, за скалу.

— Что там?

— Там тепло. Похоже, костер.

Нили принюхался и одобрительно кивнул головой.

— Хороший трюк. Хотя мы могли бы воспользоваться инфракрасными очками…

— Заткнись, — попросил я и опустился на четвереньки, так что макушка моя надежно скрылась за валуном. Нили поспешил присесть рядом. Так, прячась за камнями, мы добрались до небольшой площадки, где уже отчетливо пахло костром. Пригнувшись, я высунулся из‑за валуна. Расщелинка между двумя высокими скалами была пуста, хотя в кострище еще пробегали искорки, и вверх от углей тянулся легкий дымок.

— Совсем недавно ушли, — прошептал Нили под ухом.

— Это я и без тебя вижу, — ответил я и пригляделся к моей мошке. Та, сверкая — ну точь в точь одна из выплюнутых костром искорок — облетела площадку и вновь вернулась к огню.

— Ну?

— Подковы гну. Ничего живого рядом больше нет.

— И это значит…

— Что рядом больше нет ничего живого и теплого.

— Как насчет мертвого и холодного?

Но я уже встал во весь рост и подошел к костру. Разгреб ботинком угли. Топлива было немного, так что костер и впрямь прогорел совсем недавно. Странно, что это вообще был уголь. Обычно местные обогревались чем‑то вроде кизяка, а туристы — либо печками с электрическими аккумуляторами, либо керосиновыми горелками. Принюхался. Поверх запаха гари ощутимо несло бензином, а из‑под серого пепла высовывался кончик желтого пакета. Э, да здесь просто бивуак какой‑то туристический затеяли: угольки из пакета, растопка. Кто бы тут ни резвился, явно это были