Куница. Том 6 - Вадим Александрович Оришин

До них донёсся звук из громкоговорителя.

«…безопасная зона. Выжившие, идите на звук, здесь безопасная зона…» — повторял динамик.

Вицлав с Вайорикой переглянулись и, кивнув друг другу, пошли на звук. Всего через десяток минут они вышли к наспех сооружённому барьеру, от которого, тем не менее, ощутимо фонило магией. Барьером служил трёхметровый забор из стальной решётки с большими плитами, метр на метр, покрытыми руническим письмом. Между плитами десятка два метров, так что совсем уж непреодолимым барьер точно не считался, однако за ним на дистанции видимости нашёлся ещё один забор, всего метровый, зато из глухих бетонных блоков.

— Быстро они его возвели, — оценил Вицлав.

Между двумя барьерами организовали карантинную зону, над воротами, в которых и висел громкоговоритель. С этой стороны через ворота уже никто не шёл, но в карантин оказался довольно плотно забит людьми. Гражданские, по большей части, в местами порванной одежде, валялись кто где. На глазах Вицлава и Вайорики у одного человека начала меняться рука, обращаясь какой-то клешнёй. Откуда-то выскочили люди в глухих костюмах защиты, и без разговоров расстреляли одержимого. Зрелище вызвало охи у людей, но в целом реакция оказалась вялой. Судя по многочисленным следам крови, одержимые проявлялись регулярно.

Перед ними был отряд из десятка бойцов в герметичных костюмах, подскочили и к Вицлаву.

— Стоять. Называй числа от восьмидесяти и по возрастанию.

Поляк удивлённо глянул на ведьму, и та подтвердила.

— Простейшая проверка. Низшие демоны с трудом воспринимают привычную нам реальность и с такой простой задачей частенько не справляются.

Вицлав начал считать и дошёл до ста десяти.

— Стоп. В обратную сторону, — приказал боец.

Поляк снова досчитал до восьмидесяти.

— Теперь ты. Впрочем… Покажи амулеты, ведьма.

Вайорика послушно достала гирлянду из двух десятков висюлек. Бойцы опустили оружие.

— Что с девушкой? — указали на Ядвигу.

— Переутомление. Через часик будет в норме.

Бойцы переглянулись.

— Вы припозднились, уже часа два никто не выходил, — голос говорившего искажался маской.

— Заплутали, — ответил Вицлав. — Мы довольно сильны и всякой мелочи не по рылу.

— Ага, вместо этого какая-то гадость, не сумевшая нас сожрать, стала водить кругами, — ворчливо добавила Вайорика.

— Ясно. Еду и одеяло можно получить там, — боец махнул рукой, указывая направление. — Как минимум ещё сутки мы будем организовывать второй заслон карантина, до этого придётся сидеть здесь.

После этого они потеряли к новоприбывшим интерес. Вицлав окинул мрачным взглядом карантинную зону.

— Хотя бы выспимся, — позитивно выдохнула ведьма.

— Если не начнётся дождь, — отозвался поляк.

И как на заказ с неба начали падать тяжёлые холодные капли.

Глава 7

Где-то

— Знаешь, для места, что должно являться сосредоточением страха, здесь на удивление… Спокойно.

Всё вокруг заполнила тьма, тьма и только тьма. Впрочем, мрак не был однородным. Абсолютной черноты, напоминавшей провалы в пустоту, оказалось не так уж много. Куница скорее ощущал себя в комнате, где всё окрасили чёрными цветами и выключили свет. Тьма оказалась неоднородной, в ней угадывались силуэты вещей, отражавших куски реальности. Маленький уголок человеческого в потустороннем царстве.

— План страха создан человеческими страхами, что должно быть очевидно. И знаешь, что является главным человеческим страхом?

— Ты подразумеваешь самый сильный страх, или тот страх, которому подвержено больше всего людей? — уточнил Дмитрий.

— Вот! — в голосе собеседника появилось нечто сродни радости. — Ты меня понимаешь! И потому ты здесь в качестве почётного гостя с самыми комфортными условиями, какие я вообще могу обеспечить.

Куница хмыкнул. Он лежал в… Кресле? Большом, удобном кресле. Мягкость обманчива, Дмитрий схватил ладонью немного тьмы, на которой сидел, и слепил из неё нечто напоминающее птицу. Создание тут же ожило и попыталось удрать.

— Не то чтобы я не ценил гостеприимство, наоборот, благодарен за него, но, возможно, ты будешь любезен и вытолкнешь меня обратно в реальность?

Он говорил. Куница говорил с самим собой. Пугающий принял его облик и также полулежал прямо в пространстве, на сгустке черноты.

— Да я же совсем не против, господин начальник, только сам не могу. Как только кто-нибудь извне позовёт — я сразу фьють, — демон изобразил рукой взмывающий в небо самолёт, — Отправлю тебя домой. А пока могу только развлекать разговорами.

Куница попробовал захватить ещё немного тьмы и вылепить что-нибудь другое.

— Ты говорил о страхе.

— О да! Об этом я могу говорить бесконечно! И ты правильно отметил, есть страх не очень сильный, но охватывающий множество людей. Страх смерти. Иррациональный, порождённый инстинктивным желанием жить. Страх… — демон развёл руками, как бы указывая на черноту вокруг. — Забвения. То есть не смерть сама по себе как таковая, нет. Вас, людей, до безумия пугает мысль о мире, в котором вас больше нет.

Он рассмеялся.

— Мне это кажется таким смешным. Люди испытывают много страха, но это нормально. Реакция на опасность, угрозу. Меня забавляет, что в большинстве случаев эти страхи меня не касаются. Выскочившая из-за поворота машина, упавшая полка, выпрыгнувшая из темноты кошка, компания агрессивно настроенных людей в подворотне. Бытовые ситуации. Но когда мы говорим о страхе смерти, — пугающий замолчал и рассмеялся, — люди подсознательно взывают к иным силам. И я знаю, что происходит в такие моменты.

Тьма рядом с демоном заклубилась, создав две фигуры, одну выразительно лежащую в предсмертной позе, и вторую, не менее выразительно склонившуюся над первой.

— Я буду помнить тебя всегда. — с насмешливыми интонациями сказал демон. — Мы встретимся в лучшем мире. Или, например: то, что ты сделал, оставит твоё имя в веках. И прочая утешительная чушь. Постоянно такое слышу. А больше всего страдают те, у кого нет детей. Два инстинкта смешиваются и взаимно усиливаются. Как это? Умереть, не оставив себя в потомках? Ха!

Куница тоже улыбнулся. Обсуждение человеческих страхов с демоном, являющимся концептуальным воплощением этих самых страхов. Такая теперь у Мартена жизнь.

— Я слышал, есть народы, довольно безразлично относящиеся к смерти.

Пугающий закивал.

— Да, есть такие. У меня они тоже поначалу вызывали любопытство. Но нет. Пусть суровая жизнь сделала их более привычными к случайной смерти, своей и близких, суть осталась неизменной. Да, они не реагируют на смерть так же остро, как представители цивилизованных народов, но забвения и пустоты боятся также сильно. Поэтому вокруг тебя тьма, преддверие пустоты и бездны. Все демонические планы